Итак, описанным выше головокружительным способом мы спустились на дно широкого каньона, где оказался густой, засыпанный снегом лес, по которому петляет неторопливая речка. Речка невелика, она покрыта льдом, но не сплошь: вдоль её русла нередки узкие стремнины с бравурно журчащими перекатами, а за перекатами можно встретить свободные ото льда широкие заводи, в некоторых местах река и вовсе исчезает под огромными корнями и выступами скал. Тропинка, проходящая вдоль русла, ловко обходит все природные препятствия и имеет вид, как если бы её прокопал в снежных наносах прилежный монах. Она довольно узка, поэтому идти нам приходилось друг за другом. Берега реки отчасти болотистые, и тогда тропинка проходит по льду, но эорианская обувь, кажется, вообще не способна по чему-либо скользить. Сначала Галш с Айкой шли первыми, а я была замыкающей, но затем Айка всех нас пропустила вперёд и пошла последней, иногда заговаривая со мной, чтобы я обратила внимание на те или иные местные красоты. Трудно представить себе что-то более живописное, чем сотворённое снежной зимой природное обрамление этого скромного водоёма! Я старалась не сходить с тропинки, как и долговязый Салинкар, а вот антиподы нередко отклонялись в стороны, погружаясь по колено, а то выше, в снежные сугробы, даже заходили в воду, и при этом они не испытывали никаких неудобств.
— Так было бы гораздо интереснее — идти прямиком по дикой местности, по первозданной целине, — сказала мне Айка, очевидно, заметив моё смущение. — Но гостей принято водить по дорожкам.
Если наступить ногой на достаточно толстый снежный ковёр, он захрустит, но не так, как песок на пляже, а звонче и громче, звук этот похож на скрип плохо выделанной кожи. Я уже пробовала сама так забавляться, однако тогда, в каньоне, снегом хрустели в основном наши эорианские антиподы. Помимо потревоженного ими снега, вокруг можно было заметить и немало следов исконных лесных обитателей. Поскольку я не следопыт, тем более, не зимний следопыт, эти свидетельства скрытой лесной суеты мне ни о чём не говорили, но учитывая, что недавний снегопад засыпал все старые следы, живности в этом царстве холода, простёршегося по дну каньона вдоль реки, в том числе живности довольно крупной, обитает, очевидно, немало. Нередко нам встречались, как того и следовало ожидать, мелкие летающие существа, видом схожие с нашими птицами и вавалами. Также в достатке было разнообразных природных звуков: журчание реки порой перекрывал чей-то звонкий щебет, писк или стрёкот — эти звуки разносились по морозному воздуху каньона, придавая местности характерный лесной колорит. Но шумовое окружение в каньоне отличается от лесного гомона, какой можно услышать на Гее. Снежный покров, похоже, гасит звуки, и всю прогулку меня не оставляло ощущение, будто в моих ушах мягкие затычки, которые то появляются, то исчезают… Где-то впереди, а также наверху, в ветвях деревьев и на стволах, я замечала каких-то птичек или зверьков, но подробно разглядеть себя они не давали: едва мелькнув, сразу же исчезали, спеша по своим делам. Эти юркие создания тревожили лежащий наверху снег, и тогда он сыпался вниз — дождём из отдельных снежинок, а также комьями. Если по дороге вниз маленький белый обвал пересекал пробивавшиеся сверху лучи местного светила, на снежинках на мгновение вспыхивала радуга, а когда комья с высоты врезались в глубокий снег, можно было расслышать странный, вроде бы знакомый, но в то же время ни на что не похожий глухой звук: тап-тап… тап-тап-тап… Один раз на тропинку выскочило существо покрупнее, которое поначалу показалось мне похожим на небольшого элафа (с рожками!), но когда оно повернулось боком, то я увидела двуногое создание с длинной шеей и вроде даже клювом, во всяком случае, оно напоминало скорее херона или подобную ему болотную птицу. Лишь глянув на нас, странное существо в два-три скачка скрылось за деревьями. Теперь я обратилась к «ментальному помощнику», чтобы найти об этом существе какие-нибудь подробности. Оказалось, что в местных лесах обитает несколько разновидностей подобных двуногих элафов, как рогатых, так и безрогих, причём некоторые из них довольно велики, однако весь их род — чистые вегетарианцы. В эпоху селенитов, в пустынях, простиравшихся на исчезнувших ныне континентах, жили огромные нелетающие птицы — стротокамелосы. Они были вдвое выше и втрое тяжелее взрослого человека, и отчаянные смельчаки могли даже ездить на них верхом. Двуногие существа с Эоры, пожалуй, напоминают этих вымерших гигантов, хотя, конечно, они будут помельче стротокамелосов.