Уступ находится на границе грандиозного геологического разлома, и с него действительно открывается великолепный вид, даже более величественный, чем можно наблюдать из окон дома на скальной террасе. Под нами простирался и тянулся до самого горизонта ковёр с белым ворсом из заснеженных деревьев. С края уступа хорошо видно и тот самый водопад, которым изливается в разлом текущая по дну каньона река. Я подошла к этому краю, без страха заглянув за него — я тогда ничуть не боялась высоты, а моя голова даже не думала кружиться! Струящийся вниз водопад от каскада к каскаду намёрз причудливыми ледяными наплывами, а нижняя его часть окутана белым облаком пара и брызг. Шума падающей воды я почти не слышала — наверное, это ветер сносил звук в дальнюю от нас сторону. Река продолжает свой путь и внизу, там тоже просматривается что-то вроде каньона, не такого глубокого, но за лесным пологом путь этот трудно проследить. Где-то дальше эта малая река впадает в большую, полноводную, фрагменты широких излучин которой хорошо просматриваются с Драконьего Уступа — они отмечены местами блестящим синим и чёрным, местами сияющим белым зеркалом льда. Подобно рифам, из лесного моря выступают скалы, тоже убелённые снежными наносами, и уже упомянутые мной ранее высоченные деревья — их стволы торчат над поверхностью заснеженного леса, словно мачты затонувших кораблей. Попадаются там и огромные деревья, у которых наверх выступает только раскидистая крона — подобно круглому белому острову. Примерно через четверть часа после нашего прибытия, несколько таких деревьев, ближайших к нам, стали объектом внимания десятка эорианских драконов, летавших над лесным морем подобно ларосам или альмпатросам. Я и приняла их вначале за птиц, так как даже драконы выглядели мелкими в сравнении с кронами-островами. Мы наблюдали, как дракон зависает около убелённых снегом ветвей и, изогнув своё тело руной Зита, энергичными взмахами крыльев нагоняет в крону воздух так, что целое снежное облако сносит могучим вихрем прочь. В результате таких действий, вместе со снегом с оголившихся веток слетали какие-то твари. Айка рассказала нам, что высокие деревья служат наблюдательными пунктами для некоторых засадных хищников, а драконы, как высшие хищники, таким способом охотятся на них. Большинство тварей, в спешке покидая свои насесты, тут же скрывалось в нетронутых частях огромной кроны, или ныряло в лесную глубину, но те, что в панике плохо соображали, порой взмывали вверх, и если среди таковых оказывался экземпляр покрупнее, дракон в два-три взмаха догонял его и ловко хватал зубастой пастью. Один из таких драконов-охотников, пролетая мимо раздутого сородичем облака, походя перехватил что-то из вылетевшей оттуда крупной дичины, и тогда его сородич — тот, который эту дичину выгнал из кроны — догнал вора и хватанул того пастью из хвост. Мы с Салинкаром были потрясены и очарованы всем этим спектаклем. Только на Драконьем Уступе я в полной мере осознала, насколько же красивы эорианские драконы! И неважно, настоящие они драконы, или нет, эти создания достойны легенд! Я всё ждала, когда хотя бы один из огромных крылатых охотников пыхнет на дерево огнём, но такого не случилось. Наверное, драконы не хотели бы спалить свои охотничьи угодья. Все их движения были плавны и величественны, и даже с большого расстояния чувствовалась их неудержимая мощь. Шкура драконов блестела разными цветами, и я вновь подумала, что цвета эти точно те же, какие я различала в ирисе глаз эориан. Скрывается ли за этим нечто большее, чем просто совпадение?