Людей на пляже уже практически не было. Вся их огромная, колыхающаяся, тревожно-разноцветная масса переместилась выше и дальше от моря, туда, где проходила шоссейная дорога. И Дюваль, натянув втоптанные в песок майку и шорты, тоже устремился туда, обогнув на бегу семейство Валуа, которые все ещё суетились вокруг своей палатки.
Море людей, не менее разрушительное в своей силе, чем настоящее море, поглотило его. Счастливые владельцы автомобилей выкликивали баснословные цифры, но их никто не слушал, и изящные открытые кузова набивались, как корзины, бесплатными пассажирами. Штурмовать более скромные машины было труднее, но что может устоять перед всеохватывающим паническим ужасом? Подошел мирный, видимо, ещё ни о чем не осведомленный рейсовый автобус, и человеческий поток устремился к нему. Совсем близко к Дювалю блеснули смертельно испуганные глаза той миниатюрной брюнетки - слишком миниатюрной, чтобы быть в первых рядах. Не подключая к этому работу мысли, .Дюваль подхватил её на руки и легко, как теннисный мячик, забросил на крышу автобуса. Он ещё успел заметить, как она приникла к этой крыше, ухватившись обеими руками за какую-то скобу.
В следующую секунду он лихорадочно искал пути в город для себя. Его внимание привлекли двое длинноволосых подростков на мотоциклах - у одного из них не заводился мотор. Дюваль кинулся туда. и, сбросив одного юнца на землю - даже не ударом, а просто несокрушимой силой резкого целенаправленного порыва - и мгновением позже он уже на бешеной скорости несся по автостраде.
Вероньез был карманным городком под самой Ниццей - не слишком фешенебельным, чтобы привлекать богатых курортников, не достаточно милым и солнечным, чтобы притягивать всех остальных. В этом городке все мало-мальски важные заведения располагались на одной улице - и управление полиции тоже.
Это были две смежные комнаты, примыкавшие к какому-то магазину. Дюваль вошел туда уверенно, стремительно, ни у кого не спрашивая разрешения.
- Я по поводу того, что произошло на Скалистом пляже.
Один из полицейских поднял взгляд от шашечной доски и махнул рукой.
- Мы уже все знаем.
Дюваль оперся обеими руками на стол, за которым сидели подтянутый седоусый старик - видимо, начальник, - и тщедушный юнец в очках, листающий какие-то бумаги.
- Мне есть, что сообщить. Я здесь по поручению Мишеля Мортаня - вы, именно вы, - кивнул он на старика , - должны его знать. Он был не так давно начальников криминальной полиции в Париже.
Старик покачал головой. Его лицо выражало скучающее, вежливое внимание. Мальчишка, сидевший рядом с ним, не поднимал головы от бумаг. Двое за шашечной доской возобновили прерванную на минуту его приходом партию.
И тогда Дюваль, нависнув над столом, на одном дыхании высказал все, что успел услышать от Мортаня, все то, во что он абсолютно не верил и не надеялся поверить когда-нибудь - не высказал с несокрушимой, как лавина, силой убеждения, бьющей из каждого слова, из каждой паузы и знака препинания.
После его слов воцарилась тишина, Потом её прервал глухой стук шашечного хода.
- Что вы намерены предпринять? - глухим, будто сорванным голосом спросил Дюваль.
Юнец поднял глаза - голубые и маленькие за стеклами близоруких очков.
- Не кричите, молодой человек.
- Какой я тебе молодой человек?!! - внезапно взорвавшись, заорал Дюваль.
На улице он вскочил на угнанный мотоцикл - такие тещи уже не имели значения - и на полной скорости помчался по извилистому шоссе в сторону Скалистого пляжа.
Справа от дороги сверкало тихое, зеркально-гладкое вероньезское море. Дюваль попытался уверить себя, что там, на пляже, оно точно такое же, что эта жуткая неправдоподобная волна ушла назад, в океан. А если наоборот? И он все сильнее жал на газ, выжимая из мотора уже немыслимые километры. А потом море полностью скрылось за скалами, Неприступными скалами, у которых даже не было другого названия и которые простирались до самого пляжа.
Волна была на месте. Она по-прежнему высилась над пляжем чуть наклонной зыбкой стеной, но в ней почему-то уже не чувствовалось угрозы, она казалась какой-то обыкновенной и даже будничной.
Дюваль затормозил и вдруг понял, в чем дело.
Под этой стеной, этой махиной воды, бросающей вызов законам природы, мирно расположилось, симметрично рассевшись вокруг клетчатой подстилки, семейство Валуа. Они обедали! Обедали как ни в чем не бывало.
"Не решились бросить свою палатку", - зло подумал Дюваль. Он спрыгнул с мотоцикла и направился к пляжу.
И напоролся на стену. Невидимую, неосязаемую - и все же неприступную стену. Сначала Дюваль не поверил в её реальность. Потом он неистово бил в неё кулаками и ногами, которые тонули в пустоте, ломился плечом... А Валуа поглощали вареную курицу, не глядя в его сторону. Мортаня нигде не было видно.
- Мишель! - позвал Дюваль. - Мишель!!!
Но он не показывался.
Тогда Дюваль вешил потревожить это сытое, безучастное, в этот миг ненавистное ему семейство - но ведь их фамилия была вовсе не Валуа, и с какой стати стали бы они поворачивать голову на чужую Фамилию?
Но имя девушки он знал.
- Кристин!
