Безмирные полностью

— Один из ДЕЛЕГАТОВ наделил Книгу необходимыми технологиями, и та стала пространственным коридором между вашей действительностью и возможным будущим. Но, к сожалению, МЫ тоже не безупречны. После того, как сделалось ясно, что в течение полувека Планета всё равно будет разрушена, среди ДЕЛЕГАТОВ случился разлад. Некоторые, отказавшись от наблюдения, посчитали правильным, действовать более радикально. Дело в том, что Планеты это те же живые Сущности, допустить гибель которых ХРАНИТЕЛИ УКЛАДА не могут. Даже в угоду целой цивилизации. Однако я сторонник теории невмешательства, поэтому нахожусь здесь.

— А те другие? Кто они? И чего добиваются?

— Внешне мы все как люди. Нас не отличить, если не знаешь на что обращать внимание. ДЕЛЕГАТ о ком идёт речь, занимает высокую должность. Его настоящее имя Мз. Не в этом, разумеется мире. Цель: изъять из общества, таких, как вы. Людей, которые ещё могут повлиять на возможное будущее.

— Он хочет, чтобы мы все погибли?

— По мнению Мз закат цивилизации это своего рода тоже развитие. Он считает, что в уничтожении самих себя мешать людям не следует. На ваше место придут другие, более достойные индивидуумы. Те, кто способен будет понять ценность совместного проживания и отнесётся к своему Дому бережно.

— Это его люди нас преследуют?

— Да.

— Почему же они не заходят внутрь?

— Они не могут.

— Почему?

— Я уже говорил вам, что "Манифестом" невозможно завладеть силой. При определённом стечении обстоятельств, все эти люди в состоянии устранить вас физически, но Книга нужна им не поврежденной.

— Но они напали на нас в поликлинике!

— Безусловно. Это был самый лучший способ для достижения цели. Ведь где в тот момент была Книга? — вопрос явно был наводящим.

— В такси, — прошептала Ева.

— Вот именно. До тех пор пока "Манифест" с вами они бессильны. Если только не решаться на крайние меры.

— Но если я отдам его вам, то тоже окажусь беззащитной!

— Обещаю, тогда я позабочусь об этом.

— Каким образом?

— Вы позабудете о романе. Даю слово, в таком виде ни для кого из НАС вы не представите интереса.

— Что значит, забуду? Совсем?

— Вы станете жить прежней жизнью. Работа, дом. И снова работа. Всё, как и принято у людей. Исчезнут лишь воспоминания о самом "Манифесте"

— Погодите. А вам какой со всего этого прок?

Бенцион едва различимо свёл губы в трубочку.

— Ну... У каждого есть свои интересы.

— Я же говорила, что не отдам "Бродячих собак", до тех пор, пока вы мне всё не расскажете.

— Боюсь, у нас на это уже не имеется времени.

— А вы не боитесь, что я могу заявить в полицию?

Здесь Еве почему-то захотелось устроить демарш. Очень уж напрягала вся эта, заранее разложенная по полочкам, пугающая действительность, определённая ей роль, и в особенности, если верить Бенциону, то, что, кроме безропотного подчинения, выбора у неё по сути дела и не было.

— Помилуйте. О чём, Ева Викторовна? О том, что вас преследуют какие-то странные люди? Или о том, что к вам приходил Йэ поговорить про Мз? А может быть, расскажете им про Книгу? Сообщите, что побывали в затопленном ДанВере и работали там горничной для любовных утех? Перестаньте, моя хорошая. Не пытайтесь казаться глупее, чем есть. Я почему-то уверен, вы никому ничего не расскажете.

— Ладно, я верну "Манифест" если вы вытащите нас отсюда и дадите мне время дочитать роман до конца. — Ева почти решилась расстаться с Книгой.

— Боюсь это невозможно.

— Тогда хотя бы несколько глав. Иначе наша сделка не состоится. — Упёрлась она.

Бенцион допил чай с малиной, поставил кружку на стол и немного поразмышлял.

— Прямо как у вашего классика, — задумчиво произнёс он. —"Так змеемудро скованная стальная цепь развалилась в том звене, которое сработали из женского сердца" Ну, хорошо. Я верну вас домой. В вашем распоряжении будет 24 часа. Но, если вы нарушите наш уговор, я больше никогда не смогу вам помочь.

Мужчина разжал кулаки и обстановка вокруг вновь стала прежней. Вернулась лестница с шестью ступенями, бумажные в мелкую клетку, обои на стенах и старые шторы на окнах. Стеша всё также сидела на стуле, но выглядела теперь совершенно иначе. Она пила чай, с аппетитом жевала печенье и полными неподдельной радости глазами, разглядывала колышущиеся за окнами сосны.