Стоило бы, наверное, над этим задуматься, если б, к примеру, сидели они с Викой в уютном кафе за чашечкой ароматного кофе с восточными сладостями. А тварь эту лицезрели в окно. Тогда да. Пофоткали бы даже «чудо природы». В Инет, однозначно, выложили. Хайп, как ни крути.
Сейчас же сил на размышления практически не осталось. Ещё немного и даже решившись прыгнуть, руки за пролёт внизу уже не ухватятся. Не зафиксируют ржавые прутья в ладонях. Тогда... пропало, пиши.
О том, что будет при подобном раскладе, размышлять не хотелось. Мысли они ведь материальны. Так что Ева набрала в лёгкие побольше воздуха, опустила на миг вниз правую руку, позволяя той наполниться кровью, а затем повторила операцию с левой. Нехитрый приём, после которого пальцы вновь обретают способность гнуться. Подняла глаза на диковинную ворону и мысленно с той попрощавшись, прыгнула. Точнее разжала кисти, одновременно чуть оттолкнувшись от бетона ногами. Необходимо иметь дистанцию, иначе как шашлык на нижний проём насадишься.
Полёт вышел не долгим. Не успела она, как следует приготовиться, покрытые коррозией, металлические ступени замелькали перед глазами, словно вагоны несущегося в постоянное "завтра" метро. Девчонка попыталась было за ближайшую ухватиться, однако получила по зубам своей же, отскочившей от лестницы, ладонью, чертыхнулась, и полетела дальше. Но скорость падения всё ж таки погасила. Сообразила не обращать внимания на боль (судя по гнущейся кисти, запястье не было сломано) и зацепилась за следующую ступеньку.
Вот только вес тела снова не удержала. Руки саднили, отчего тут же со ступени скользнули. Ева неуклюже дёрнулась, а затем провалилась вниз в очередной раз.
Сколько таких соскоков в итоге вышло, она уже не считала. Хорошо, хоть в одном из них всё-таки удалось остановиться и, уперев ноги в прутья трапа, зафиксировать себя на лестнице.
—О-о-о..., — стон как спасение, протяжный и радостный.
Колени, ладони, сбитые в кровь локти, болели так сильно, что впору было вспомнить, как выли на ферме у бабушки кастрированные приезжим ветеринаром быки.
Но в воплях в обоих случаях смысла особого не имелось и, сжав зубы, девчонка продолжила спускаться.
Ладно, хоть ворона эта дефектная больше её не преследовала. Снялась, видимо, когда осознала, что помогать Еве вовсе не требуется, та и сама уже решила броситься вниз.
Пернатая расправила крылья и, по-дурацки, словно какой-нибудь привязанный к леске воздушный змей, растворилась в ночи.
К великой радости "альпинистки", изъеденные ржавым налётом ступени, наконец-то, закончились. Достигнув земли, девчонка спрыгнула на серое, каменное основание и повалилась в пыль прямо здесь же, у нижних фрагментов лестницы. Казалось, большего наслаждения в жизни она не испытывала. Не взирая, на боль, получив внезапный отдых, тело расслабилось.
Но отдохнуть, как следует, не удалось. Не успела Ева прикрыть глаза, как на её левом запястье, там, где, обычно люди носят часы, кожа вдруг стала прозрачной. Точь-в-точь как дисплей телефона озарилась голубым сиянием, а затем на поверхности появились первые строки.
От неожиданности Ева не нашлась, что ответить. Просто лежала и смотрела на свою руку в немом исступлении, как будто видела ту впервые.
После этих слов, на запястье возник грустный смайлик. Он несколько раз скривил глупую рожицу, а затем сплюнул прямо на слово "деньги". Попал. И плевок его, медленно растекаясь, вобрал в себя буквы полностью.
В этот раз смайл вышел предельно разнузданным. Он предъявил на обозрение Евы всё, что было в наличии, покрутил "хозяйством" перед воображаемой камерой, после чего отстегнул огромное своё "достоинство" и заменил им слово ***.