"...Молча, остервенело, работали люди. По взмаху руки, по кивку головы, без слов понимая друг друга. Слова не могли теперь им помочь, ведь бешенный, штормовой ветер глушил голоса, заталкивал их обратно в глотки. То и дело обрушивалась на людей водяная стена, окатывала смельчаков холодным душем, а те лишь поругивались в ответ благим матом, отплевывались от обезумевшей в одночасье стихии, изо всех сил вцепившись руками в живой, рвущийся на волю брезент.
Смешавшийся с ураганным дождём, ветер бил и бил в обнажённые люковицы засыпного амбара. Отвоевывал собранное с огромным трудом зерно и уносил его в бескрайнее поле, разбрасывая урожай где-то далеко у леса, в лугах, за видимым горизонтом. Одна из люковиц уже освободилась от старых креплений, начала медленно сползать к краю стены, готовая тараном сокрушить подвернувшегося на пути человека... "
Прочитав пару страниц, Матвей отложил книгу на угол стола и, шагнув к окну, серьёзно задумался. Старик действительно не соврал. По большому счёту читать в "Манифесте" было нечего. События давно ушедших дней, передовые колхозы, сбор урожая, и даже достигшая самопожертвования, борьба за него, сегодня мало кого привлекали. Написан, правда, роман был неплохим языком, ярко и красочно, но ведь один только стиль не выведет его в лидеры рейтинга.
Тарасов решил пока книгу не возвращать. Пускай полежит на полке у телевизора. Ему не в тягость, а старику скажет потом, что всю прочитал. Всё лучше, чем сразу человека расстраивать. Ну и для формы пробежать бы несколько глав глазами. Запомнить сцены, чтобы было затем, что с автором за столом обсудить. Решено. Так он в итоге и сделает.
Парень вернулся к столу и снова взял объёмную книгу в руки.
(Тяжёлая не по теме. Ещё бы сюжет ей интересный в довесок)
Теперь роман отворился на первой странице. Как и положено сообщил несколько строк о своём издательстве.
(25f. 12.l-er le-el. 87.n-th wi-d. The K. of m. d.)
Странных надо признать, строк.
Матвей уже собирался было перевернуть титульный лист, однако в последнюю секунду заметил, что в нижней части тот склеен. Отремонтирован тонкой, начавшей отслаиваться полосой, как будто кто-то пытался заделать ей случайный надрыв на пожелтевшей от времени бумаге.
(А это ещё что?)
При попытке вернуть лоскуток на место, в руки Мэту вывалился тонкий металлический трафарет, размером с ученическую линейку. Тарасов поймал его на лету, повертел в пальцах, прикидывая назначение, и вдруг неосознанно приложил непонятную штуковину к тексту. Провёл с его помощью несколько строк и ощутил, как от внезапно ударившего в лицо ветра перехватило дыхание, а волосы на висках и затылке встали дыбом.
… ""Северная Каролина" двигалась теперь с большой осторожностью. Как вероятно двигался бы человек с завязанными глазами по карнизу девятого этажа. Неверный шаг — и в пропасть. Ошибочный поворот штурвала и тяжелое брюхо парусного корабля, прочертив в неглубокой воде след на песчаном дне, сядет на мель.
