А еще я толком не знаю, что мне говорить Хранителю Дороги, особенно учитывая, что он меня понять не может. По-видимому, мне предстоит как-то его отвлекать, пока Ли Вэй будет осуществлять следующий этап своего плана. Я не уверена, что могу быть настолько пленительной, но, когда подхожу к Хранителю ближе, вижу, что уже захватила его внимание. Это не тот человек, которого мы видели тут в прошлый раз, что подтверждает слова Нуань, – эту обязанность выполняет обычный работник, что это отнюдь не такой высокий пост, как мы воображали. Хотя этот мужчина раньше меня не видел, по узнаванию на его лице я заключаю, что ему меня описали. Я останавливаюсь перед ним и низко кланяюсь в знак уважения.
«Приветствую вас, – говорю я. – Я знаю, что вы, наверное, не понимаете ни единого моего слова, но это не важно. Важно то, чтобы вы сосредоточили свое внимание на мне и позволили Ли Вэю делать то, что нужно».
Вид у Хранителя Дороги почти такой же встревоженный, что и у предыдущего. Он издает какие-то непонятные звуки, а потом взмахом руки приглашает меня идти с ним по дороге. Похоже, он усвоил урок своего предшественника насчет того, что нас нельзя оставлять одних, пока он ходит за подмогой.
Я улыбаюсь и вежливо качаю головой, замечая, что Ли Вэй крадучись вышел из темноты с толстой веткой в руке. Я начинаю говорить знаками еще энергичнее, надеясь задержать внимание Хранителя на себе.
«Благодарю вас за любезное предложение сопроводить меня в город, но, думаю, мы с вами оба понимаем, что сейчас мне там не место. И если уж речь зашла о благодарности, я прошу вас передать спасибо вашему коллеге за щедрый дар в виде продуктов, который он…»
Ли Вэй почти дошел до того места за Хранителем, откуда ему можно замахнуться на него, и тут он наступает на небольшую ветку, упавшую на дорогу. Я это слышу. Хранитель – тоже. Он резко разворачивается, но Ли Вэй уже успел поднять свою дубинку. Ветка бьет Хранителя Дороги по голове чуть выше уха – как я подозреваю, не туда, куда хотелось Ли Вэю. Тем не менее результат получается нужным: удар достаточно силен, чтобы служащий упал без сознания. Я опускаюсь на колени, проверяя, дышит ли он. Дыхание у него глубокое и ровное.
Мы с Ли Вэем спешим к концу подвесной дороги, меня так и подмывает потребовать, чтобы мы немедленно отказались от нашего безумного плана. Как Ли Вэй может надеяться выстоять против всех этих людей? Как он спрячется от них, когда солдаты могут его услышать? Ведь только что его план чуть было не сорвался, когда он нашумел и сам этого не заметил! Но, несмотря на мои страхи, я молчу. Он сделал выбор и готов встретиться с опасностью, оставаясь здесь, чтобы я смогла предупредить наших людей. Мои сомнения только задержат его, и я даю себе слово оставаться спокойной и сильной.
Мы быстро заново упаковываем мешки: ему достается большая часть продуктов, чтобы моя ноша стала легче. Я отдала бы ему вообще все, но он настаивает, чтобы я захватила немного с собой в качестве доказательства того, где мы побывали. Я сворачиваюсь в корзине, где обычно перемещаются металлы и продукты, а он в качестве предосторожности не туго привязывает меня к канату куском веревки. Конечно, я тоже держусь за канат, крепко сжимая руки, на которые надела перчатки. Я смотрю на гору, вершина которой погружается во все более густую темноту, что выглядит весьма зловеще. Кажется, что меня отделяет от нее целая вечность, нескончаемая высота и полная недоступность.
«Все будет довольно быстро, – обещает мне Ли Вэй. – Ты же видела, как отправляют вниз грузы. Ты окажешься наверху гораздо быстрее, чем мы карабкались вниз… Хоть я и уверен, что такого ценного груза по этой дороге еще не отправляли».
Он наклоняется и снова меня целует. Его поцелуй получается одновременно нежным и полным прежней страсти. Он рвет мне душу – тем более что я понимаю: возможно, я больше никогда его не увижу.
«Прощай, Фэй, – говорит он, выпрямившись. – Спаси наших людей… и не забывай меня».
У меня к глазам подступают слезы. Я отпускаю канат, чтобы пообещать ему:
«В моем сердце другого имени не будет».
С сияющими глазами он целует меня еще раз и начинает вращать ворот. Дернувшись, я начинаю двигаться вверх по канату и на секунду забываю про легенды и хризантемы. Я поднимаюсь в воздух, раскачиваясь вперед и назад с каждым поворотом. Корзина и веревки, которые меня удерживают, внезапно начинают казаться ужасно ненадежными, и все мои навыки и та отвага, которые я, казалось, приобрела во время нашего спуска, уносит ветер, завывающий вокруг меня. Спускаясь с горы, я хотя бы держала судьбу в собственных руках. Я не сталкивалась с этими головокружительными, смертоносными высотами, находясь в корзине и завися исключительно от решимости кого-то другого.
