— Но, судя по твоему удивлению, ты звонишь не поэтому, — отметила Клиза.
— Нет, — признала я.
— Хорошо. Потому что я не хочу обсуждать это.
Неудивительно. Мне подумалось: «Читал ли Вернер данное заявление?» Если да, то для него наверняка ничего не изменится — он просто решит, что это препарированная, не имеющая ничего общего с правдой информация.
— Мне нужен выход на твоего МЛИИ из полицейского управления, — сказала я.
— Пустой разговор.
— Никому не…
— Меня не волнует, что это будешь знать только ты. Я не раскрываю такие вещи, вот и всё.
Я поджала губы, почувствовав нарастающий во мне гнев. Может, настал момент показать себя со стороны, которую видел — и хотел видеть — весь внешний мир?
— В таком случае помоги мне иначе, — предложила я. — Позвони тому человеку и узнай, каким чудом Вернеру удалось удрать из-под носа у полицейских.
Клиза не отвечала.
— И не давай ему покоя, пока не узнаешь, — добавила я, словно все еще оставалась ее начальницей. — Ясно?
Она, кашлянув, неуверенно ответила:
— Уже сделала.
— Тем лучше.
— МЛИИ понятия не имеет, как такое могло произойти. Твердит, что все выходы были под контролем. Допросили старшего Вернера, но тот заявил, что не виделся с сыном. Что, приехав в мотель, не застал его там.
Я провела рукой по волосам, отводя в сторону челку, прищурила глаза.
— Что там произошло, Клиза?
— Не знаю.
Мы молчали, не зная, о чем говорить дальше. Задавать друг другу новые вопросы было бессмысленно и утомительно.
— Знаю только одно: всё, что мы успели раскрыть в этом деле, — лишь вершина айсберга, — добавила Йола. — Все оказалось гораздо сложнее, чем я думала.
«Не доверяй никому!» Этот совет эхом отдавался в моей голове, когда я выходил из поезда на вроцлавском вокзале. Мне снова казалось, что все меня пасут, и потому слова Фалкова звучали все навязчивее.
Может, он был прав, а может, и нет. Однако надо учесть, что именно Фалков вытянул меня из безнадежной ситуации. Имелись ли у него на это какие-то тайные мотивы? Возможно.
«Уже скоро все откроется», — мысленно обнадеживал я себя, направляясь в сторону площади и размышляя о недавнем сообщении опольской полиции. Оно, по моему мнению, подтверждало, что ее сотрудники замешаны в этом деле.
Обнаруженная мертвая женщина не могла иметь ничего общего с Евой. Самоубийство не вписывалось в рисунок игры, так как не имело никакого смысла. К тому же если еще несколько лет назад специалисты-криминалисты могли запросто признаться в своей недостаточной квалификации, то сейчас допущение ими ошибок сравнимо с чудом.
Следователями никто не манипулировал. Они сами были замешаны по уши, а сговор, коли на то пошло, мог объединить гораздо больше людей, чем я предполагал раньше. Из этого логически вытекал тот факт, что самоубийство какой-то там девушки запросто могло быть инсценировано.
Дорога на Сольную площадь заняла у меня почти полчаса. Я точно знал, что должен двигаться к пивному бару «Гиннесс». Это о нем напомнила мне Ева. Именно из него она выпроваживала меня, находившегося в таком состоянии, словно я вернулся из многолетней миссии с околоземной орбиты, где пребывал в невесомости и утратил способность двигаться в условиях земной гравитации.
Пивной бар «Гиннесс» напоминал своей островной атмосферой опольский «Горец». История в полном смысле сделала полный круг, хотя вряд ли Ева обдуманно прибегла бы к такой символике.
Приветливо улыбнувшись одному из работников, я прошел к бару, на ходу прикидывая, с чего начну разговор. Решил поначалу просто заглянуть в меню, выбрав таким образом самый лучший повод к началу общения. Пробежал взглядом по названиям напитков, отметил про себя: «Блицер чувствовал бы себя тут, словно на небе». Названия коктейлей были более чем красноречивы: «Будь собой», «Для тебя», «Туз пик», «Шоссе в ад»…
— Зеленое пиво, пожалуйста, — заказал я.
— Какое именно?
— Все равно.
Бармен налил мне бочкового «Лежайского», смешал с зеленым соком и поставил передо мной граненую кружку. Я не собирался выпивать всю, поскольку хотел сохранить рассудок трезвым, но после первого глотка изменил решение.
Некоторое время я присматривался к мужчине, принимающему заказы у клиентов. Прикидывал: не его ли выбрала Ева, чтобы он передал мне флэшку? А если так, то почему именно его?
Впрочем, тут работало слишком много людей, чтобы сразу попасть именно на того, с кем договорилась моя невеста.
Я кашлянул, чтобы обратить на себя внимание кельнера. Он глянул на меня, на кружку и отвернулся, посчитав мой кашель ничего не значащим. Но, когда я кашлянул повторно, подошел ко мне.
— Я, вообще-то, не на пиво сюда пришел.
— В таком случае рекомендую «Шепхерд», пастушью запеканку с яичницей…
— И не поесть.
Он вопросительно вскинул брови.
— Вероятно, кто-то оставил здесь для меня флэшку…
Музыка из динамиков и так еле сочилась, но мне показалось, что внезапно все звуки исчезли. Я смотрел на кельнера, а он — на меня. Мы мерились взглядами, будто готовились к схватке.
— Пан Дамиан? — наконец спросил он.
Жаркая волна пробежала по моей спине.
— Да.
— Вы не спешили…
Я понял, что должен поддержать эту игру.
