Небольшая комната, стены которой выкрашены голубой краской. Слева дверь, справа — глухой, медицинский шкафчик и небольшой столик на колёсиках. Что расположено вдоль стены, в изголовье кровати, мне не видно, и я пытаюсь приподнять голову, в попытке разглядеть выпадающий из поля зрения кусок палаты. С нулевым успехом. Что-то фиксирует мою макушку, не позволяя двигать ею. Поднимаю правую руку, но, до головы не доношу. Примерно, на середине пути, её дергает привязь, оканчивающаяся мягким браслетом на запястье, который я разглядел, вытянув руку на максимально позволенную мне высоту. С левой рукой та же история.
С небольшими допусками по свободе, но я, надёжно зафиксирован на койке.
Мгновение, и на меня накатывает приступ паники, затуманивающий разум, перехватывающий дыхание…. Судорожно дёргаю в разные стороны руками, в попытке вырваться из западни, открываю рот, надеясь криком привлечь чьё-нибудь внимание, но оттуда не вырывается ни звука, кроме тихого, свистящего хрипа.
Меня накрывает всё сильнее и сильнее. За конвульсивными метаниями не замечаю взбесившихся приборов, регистрирующих чрезмерное перенапряжение пациента. Запрограммированные, они, отчаянным писком взывают к помощи, и та не заставляет себя ждать.
В помещение, с, не на шутку разошедшейся пациенткой, врывается дежурный врач в сопровождении медсестры. Кинув взгляд на экраны беснующихся приборов, и быстро разобравшись с причиной переполоха, он в пару шагов преодолевает расстояние до кровати, и нажимает несколько кнопок на одном из них, изменяя дозировку транспортируемых лекарств.
Постепенно, пациентка затихает, впадая в медикаментозный сон, а, выполнившие свою функцию, аппараты успокаиваются, входя в режим наблюдения.
Ещё раз сверившись с показаниями и убедившись, что заснувшая девочка, в миновавшем припадке не нанесла себе никаких повреждений, он направляется к выходу, кивком подав знак медсестре следовать за собой.
Выйдя в коридор, он тихонько прикрывает дверь, ведущую в палату интенсивной терапии.
Конец первой главы.
Джу СуЕн — на свои сто девяносто сантиметров роста и комплекцией здоровяка, не отличался спокойным характером. Его норов, скорее, походил на горную вершину — опасную и непредсказуемую. На, вечно хмуром, вытянутом лице с заострённым подбородком и невнятными скулами, положительные эмоции были редкими гостьями. Обычно, его рот, с полной, характерной для девушек, нижней губой, трогала мимолётная улыбка, когда нужно было изобразить дежурную приветливость. В остальное время, суровый взгляд карих глаз из-под густых бровей, лишь подчёркивался опущенными вниз уголками рта. Копна тёмных волос на голове, уложенная в объёмную причёску, добавляла к росту пару сантиметров, визуально, делая парня ещё выше.
В восемнадцать лет он окончил старшую школу, сдав сунын на высокий балл, и получил государственную стипендию на обучение в Ёнсе — университете, входящем в SKY — тройку престижнейших вузов Республики Корея, названную так по первым буквам их наименований. Поступив на факультет по специальности — политология и международные отношения.
В двадцать два, окончив университет с отличием, он прошёл конкурсный отбор в армейский корпус морской пехоты — Голубые драконы, откуда уволился, через два года, в звании —
Почти сразу, после увольнения, за свои умственные и физические качества, попал в поле зрения Южнокорейской разведки, куда и был, вскоре, приглашён на службу. Долго он не раздумывал. Строить карьеру в семейном бизнесе — его отец владел небольшой лизинговой фирмой, поставлявшей строительную спецтехнику — ему было не интересно. Парень жаждал подвигов. Родители одобрили выбор сына, справедливо посчитав, что лучше так, чем прозябать в офисе по тринадцать часов кряду.
После окончания полугодичных, подготовительных курсов в академии разведки, и присвоением ему внеочередного звания —
— Обычно, Северокорейскими беженцами занимается пограничная служба, — объясняет ему суть предстоящего задания, его непосредственный начальник,
ГонХо, произносит слово «беседу» с какой-то странной интонацией, но молодой сови не обращает на это внимания.
