Я открываю конверт и вынимаю две страницы, исписанные старательным и чуть старомодным почерком. Письмо написано две недели назад. «Уважаемый господин Кирхер, я долго колебалась, прежде чем написать вам…» Заинтригованный, я начинаю читать по пути в гостиную и через десять строк застываю посреди комнаты. Пульс ускоряется, от волнения перехватывает дыхание. Дочитав, падаю на диван. Мне нет нужды перечитывать письмо, это ничего не добавит.
Я пребываю в отключке. Все становится на свои места, но я все еще отказываюсь смотреть реальности в лицо.
Опомнившись, бегу в кабинет за папкой из дома Святой Марии и начинаю лихорадочно перебирать документы, пока не натыкаюсь на регистрационную карточку.
У меня все еще есть надежда, что отправительница ошиблась в датах. Я включаю компьютер, вхожу в интернет, делаю запрос: Марианна Брюнер.
Во время обеда в Лозанне Марианна сказала, что Дюссо — это ее фамилия по бывшему мужу. Я просматриваю скудные результаты и нажимаю на предлагаемые профили в социальных сетях. Этому имени соответствуют четыре профиля. У первых трех есть фотографии, но ни одна не соответствует Марианне. На четвертом вместо фотографии — картина Шагала, та самая, которую я видел в ее кабинете в университете. Нажимаю на аватарку. Профиль закрытый, но две позиции видны:
Сомнений не осталось. Брюнер — действительно девичья фамилия Марианны. Ее отец был директором дома Святой Марии не только в начале 1970-х, как она утверждала, но и в то время, когда там находилась моя мать.
Я кладу письмо на стол и медленно перечитываю. Каждое слово — заноза в сердце.
