— Нунним, напомните, пожалуйста, какого числа ЛиРа выписали из больницы? — поинтересовался Тхэён. Сбитая с толку, в общем-то, напрямую не относящимся к делу, каверзным вопросом, ЁнСо промедлила с ответом дольше обычного. Ей на помощь тут же пришла Сонэ.
— Хальмони, ну что вы, это было двадцать первое число, — подсказала она ЁнСо нужную дату. Суровый взгляд ачжуммы, брошенный в сторону невестки, был той ответом.
— Камсахэё, — сделав вид, что не заметил безмолвной сцены, поблагодарил женщин Тхэён. — Вы не возражаете, если я отлучусь — мне нужно позвонить в участок.
Женщины не возражали. Виновато улыбнувшись, инспектор встал, поклонился и вышел на улицу.
— Помнишь дело о покушении на убийство, месячной давности? То, где в
Собеседник, на том конце провода, ненадолго замолчал, а в трубке было слышно лишь сопение и клацанье кнопок мышки. Затем, голос вернулся:
— Инспектор, я переслал вам фотографию. И ещё, Чон-сонбэ, я вспомнил, где видел пропавшую девочку. Вам будет интересно узнать.
— Слушаю, — навострил уши Тхэён.
— Инспектор, я взял на себя смелость переслать вам два ролика. Посмотрите их, так будет нагляднее, чем рассказывать. Очень занимательные видео.
— Камсахэё. Больше ничего для меня?
— Нет, Чон-сонбэ.
В дом Тхэён вернулся в состоянии глубокой задумчивости. Видео, что прислал ему дежурный, действительно, впечатляли. Особенно, первое, в котором, девочка с фиолетовыми глазами танцевала на сцене «Острова». В этом клубе он ни разу не был, но молва о нём ходила неоднозначная. Наркотики, проституция, уклонение от уплаты налогов… — такие слухи распространяли между собой его коллеги. Правда, проверить их не было возможности — заведением владел Мун КванГо — весьма влиятельный человек в «верхних» кругах, хорошо прикрывший тылы. Да и доказательств нарушения закона нет. А попробуй их собери — тут же укажут на место!
Второй ролик, менее впечатляющий, но не менее информативный для инспектора — репортаж местного новостного канала, посвящённый, надо же, ЛиРа! В нём рассказывалось, как девочка спасла тонущего мальчугана, затем, о ней самой, включая краткую биографию и интервью с её родственниками. Весьма занимательное интервью, между прочим.
После просмотра обоих роликов у Тхэёна появилось ещё больше вопросов, и не только о пропавшей. Внезапно, инспектор осознал, что влез во что-то большее, чем два, по началу, не связанных друг с другом, рядовых дела. И если он продолжит их раскручивать, может оказаться погребённым под лавиной, спущенной сверху.
— Вам знаком этот мужчина? — спросил Тхэён, положив телефон с фотографией СуЕна перед женщинами. Те, принялись внимательно разглядывать изображение, и по их лицам было понятно, что они видят его впервые в жизни. Первой нарушила молчание ЁнСо.
— Я не знаю этого человека. Он имеет какое-то отношение к пропаже моей девочки? Вы думаете, это он её похитил? Это маньяк?
Тхэён был готов к такой реакции, и ответил заранее заготовленной фразой:
— Нунним, этот человек не маньяк, но, судя по всему, они были знакомы. Возможно, он причастен к её исчезновению. Причастен в качестве свидетеля. Моя обязанность опросить всех, с кем контактировала ЛиРа, в том числе, установить перекрёстные связи. Вы меня понимаете?
Обе женщины одновременно кивнули.
— Вам нужно поговорить с моей дочерью — Манхи. Они с Лирой, чуть ли не с самого знакомства стали очень близки. Она сейчас в школе, но вечером будет дома, — снова, «вперёд батьки в пекло» влезла Сонэ, за что тут же получила очередной свирепый взгляд от свекрови. Чтобы и далее не провоцировать конфликт между родственниками, Тхэён заверил дам в своём намерении совершить повторный визит и пообщаться с остальными членами семейства Ли. Позже.
— Вы обязательно найдите этого маньяка! — на прощание, напутствовала инспектора ЁнСо. — Я, почему-то, уверена, что это он похитил мою девочку. Не могла она сама уйти или что-нибудь причинить себе. ЛиРа, хоть и немая, но не дура.
Да, девчонка была немая. Тхэён дважды пересмотрел тот момент в репортаже, где упоминалось о её недуге. А потом, ещё и уточнил у ЁнСо, на всякий случай. И этот факт его тоже поразил, вкупе со внешностью агасси, её глазами и тем, как она двигалась на сцене.
Сейчас, покинув дом семейства Ли, инспектор сидел в машине и раз за разом прокручивал видео из клуба. Танец девочки завораживал. У Тхэёна, сложилось впечатление, будто танцовщица, движениями рассказывала ему какую-то историю. Историю, сугубо личную, касающуюся только его. Он не мог уловить её смысл, но зашкаливающие эмоции грозили накрыть инспектора волной катарсиса.
Кое-как взяв себя в руки, Тхэён выключил телефон, несколько раз глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок. Затем, снова потянулся к сотовому, набрал участок:
