— Это было невероятно смело и глупо одновременно, на всю страну высказаться в негативном ключе о труде моей тонсен. Хоть я с твоим мнением и согласен — она никчёмный модельер — но лучше обсудить это приватно, чем публично унижать человека. Потом, ты повела себя крайне бестактно, заснув во время показа. Ты не только проявила неуважение к ИнЁн, но и мою репутацию закопала значительно глубже. И последнее. Все контакты с журналистами должны проходить только после согласования со мной. Никакой отсебятины. Мы договорились?
[Ты первый начал] — демонстрирую ЧжунСоку ответ. Пока тот вспоминает, где накосячил, отпиваю воды из бокала, налитой заботливой рукой официанта, прежде чем удалиться. Не найдя к чему придраться, парень отдаёт телефон и вопросительно поднимает бровь.
— Что ты имеешь ввиду?
На этот раз у меня уходит гораздо больше времени на ответ. Пока пишу, появляется сомелье, и проводит традиционный ритуал над бутылкой. Я даже отрываюсь, чтобы поглазеть на его работу. Когда ЧжунСок одобрительно кивает, распробовав напиток, «винный шаман» наполняет его бокал рубиновой жидкостью и скрывается за дверью. Мысленно вздохнув от вывертов судьбы, при имеющемся шансе, не дающей возможности прикоснуться к дорогому напитку, возвращаюсь к своему опусу и ожиданию апельсинового сока.
[Ты вытащил меня из больницы не поинтересовавшись самочувствием. А я на лекарствах и в любой момент могу отрубиться. Собственно, что и произошло. ИнЁн для меня никто. Я даже её имя узнала только что. С чего ты решил, будто я должна врать о незнакомом человеке? Мне за это не платят. А так как в контракте не прописано, когда я должна общаться с журналистами, а когда нет — имею полное право. Как и ты — таскать меня по ресторанам. И последнее. По тому-же контракту я не обязана заботиться о твоей репутации. Можешь кинуть в меня камень, если считаешь моё поведение на той вечеринке оскорбительным, но не смей указывать что мне делать, если это не в рамках наших отношений. Мы договорились, оппа?]
— Ты не перестаёшь меня удивлять, ЁнМи, — произносит ЧжунСок после затянувшегося молчания. Он возвращает мне телефон, берёт и задумчиво крутит в руках вилку. Её, как и ложку с ножом, здесь подают в качестве классического прибора, в дополнение к традиционным палочкам. Что называется, на любой вкус. — Моя тонсен вложила всю душу в своё дело, — продолжает парень, отложив бесполезную железку. — Она всегда мечтала работать с тканями, шить красивые наряды… Помню, как в детстве она одела меня в занавеску из гостиной и заставила расхаживать вперёд-назад, будто по подиуму. А сама хлопала в ладоши от радости… Нам тогда досталось от родителей. Но эта выходка не отбила у неё желания заниматься дизайном одежды. И вот она известный модельер. У неё одеваются айдолы и актёры, просто известные личности… Но к ней ни разу не приходил никто из нашей семьи. Представляешь, как ИнЁн сегодня была рада моему визиту? Но ты умудрилась испоганить и его. А ведь я считал тебя гораздо умнее.
«Так кто из нас дурак?» — задаю себе риторический вопрос, выслушав исповедь чёболя. Хочется задать его парню, но ЧжунСок и обидеться может.
Тишину прерывает появившийся официант с неизменной тележкой в авангарде. Невольно повторяя недавний обед на яхте, он до последнего держит блюда под крышками. А когда покров таинственности срывается, чёболь громко хмыкает, разглядев классические суши на деревянных дощечках. Это ему не гамбургеры точить, тут вкус иметь надо… И белое вино к рыбе.
Конец восемнадцатой главы.
Косон и Сеул. Двадцать четвёртое апреля.
Старший инспектор Тхэён направлялся в больницу в Сокчхо. Ему позвонили оттуда полчаса назад, сообщили о вышедшем из комы пациенте. Тхэён незамедлительно выехал в надежде добраться до СуЕна раньше, чем это сделает разведка. Те не удосужились поставить своих людей охранять подозреваемого, а доверили работу местной полиции, что и сыграло на руку инспектору.
