Последнюю неделю Тхэёну было не до неудачливого нисовца и беглянки — он принимал дела у ЫнГука. Его экс-начальник, под давлением сверху, ожидаемо покинул свой пост, и Тхэёна назначили на вакантную должность исполняющим обязанности. Тем не менее, никто не сомневался, какой приказ совсем скоро поступит из префектуры. ЫнГук оставил после себя много «грязного белья», копаться в котором было неприятно, но необходимо. Что-то Тхэён отдал подчинённым — всё равно других дел первостепенной важности в участке не было — а большую часть оставил у себя. Там было чему поудивляться. Например, Тхэён обнаружил несколько листов из дела о подростках, укравших лодку, уплывших на ней в море и там покончивших с собой. Старая история заиграла новыми красками. В изъятых листах упоминался некий рыбак, возвращавшийся в порт. Он утверждал, что разминулся с лодкой с подростками, сильно удивившись, что те делают в море на столь хлипком судёнышке — пусть и в почти полный штиль. А через какое-то время, когда они скрылись в вечерних сумерках, в той стороне услышал рёв катерного мотора и звуки, похожие на пулемётные очереди. Он не стал разворачиваться, проверять, что там произошло, а лишь прибавил ходу, от греха подальше.
Почему показания рыбака не стали достоянием гласности оставалось загадкой. Хотя, инспектор предположил обоснованность, вызванную страхом. Проклятые чосонцы неоднократно вторгались в территориальные воды республики, совершая вызывающие провокации, но ни одна из них не привела к полномасштабным военным действиям. И эту не стали делать исключением. Никому не хочется оказаться виновником развязывания горячего конфликта с северянами — лучше уж пропавшие без вести школьники.
— Он в сознании, сонбэ, — обратился к Тхэёну молодой полицейский, дежуривший возле палаты. — К нему никто не входил, кроме персонала.
Тхэён кивнул и толкнул дверь. СуЕн полулежал на кровати, поглощённый просмотром негромко бормотавшего телевизора. При виде посетителя он выключил звук и уставился на вошедшего равнодушным взглядом. Тхэён прошёл в палату, занял одно из кресел, присев на самый его краешек, затем представился и озвучил цель визита.
— Я старший инспектор Чон Тхэён — полиция Косона. Я хочу задать вам несколько вопросов. СуЕн-сии, вы помните, что с вами произошло, и как вы попали в больницу?
Честно говоря, Тхэён не надеялся на внятный ответ. У него было мало опыта ведения допросов — обычно, они заканчивались после первого же вопроса. А его подозреваемые — в основном мелкие хулиганы — сразу сознавались в содеянном. Сейчас перед ним находился человек, не только обвиняемый в куда более тяжком преступлении, но и оперативный сотрудник военной разведки, наверняка, осознающий своё положение. И, не факт, что он согласится разговаривать с незнакомцем. Скажет, мол, ничего не помню. Или в молчанку уйдёт до тех пор, пока его свои не заберут. Бейся потом против них. Каково было удивление инспектора, когда СуЕн произнёс:
— Инспектор Тхэён-сии, я не помню, как попал сюда, но прекрасно помню, что этому поспособствовало. Кажется, я совершил ужасное преступление.
— Вы не против, если я запишу наш разговор? — постаравшись не выказывать эмоций, спросил Тхэён. СуЕн утвердительно кивнул, а когда инспектор включил прихваченную из участка камеру, начал рассказ.
Спустя ещё полчаса Тхэён вышел из больницы на свежий воздух и направился к машине. По дороге он вытащил из кармана сотовый, набрал участок.
— Это старший инспектор. Я уезжаю на пару дней в Сеул по срочному делу, — произнёс он в трубку ответившему дежурному. Дождался подтверждения и отключился. Затем набрал жену и тоже предупредил об отъезде. Подумал было позвонить Манхи, чтобы та поехала с ним в качестве свидетеля и опознала женщину, но быстро отказался от идеи. Мало того, что девочку наверняка придётся выдернуть с уроков, так ещё и с её родителями объясняться. Лишние проблемы и потеря времени.
