А посидели они вчера очень хорошо, судя по сильно помятому виду Оби. Во время моего выступления, по обыкновению, весь зал подтянулся к сцене, включая мою троицу, и все два часа они находились в первых рядах, в экстазе закатывая глаза. Потом, когда их отпустило и они вернулись за стол промочить горло, там уже находилось по паре коктейлей каждой — презент от моего имени и бармена, убеждённого в том, что девчонки совершеннолетние. А счастливые агасси и не подумали отказываться от халявного угощения. В общем, им суждено было налакаться в тот вечер. Как они разъезжались, и как «онни» добиралась до дома для меня осталось загадкой, ибо, я свалил почти сразу после выступления, предварительно, смыв с себя косметику, переодевшись, и спрятав подальше от любопытных глаз совершенно безобидные, на первый взгляд, вещи, добытые управляющим по моей просьбе.
Десятиминутный ролик выворачивал наизнанку всю мою короткую жизнь, начиная с больницы в Сокчхо. И это при том, что самой Лиры на плёнке практически не было, за исключением момента спасения Гванука и пары фотографий — из школы да медицинской карты. Зато, там было довольное лицо Оби, на всю страну заявляющей о том, что её «тонсен» — тольпукчжа. Зашибись.
ЁЛин, в свой единственный выходной, убравшись в квартире, лежала на диване и бездумно переключала каналы телевизора как вдруг, на одном из региональных каналов, она увидела знакомое лицо. Женщина прибавила громкости и обратилась в слух. Когда же, она услышала слово «тольпукчжа», с её губ сорвались слова, казалось, давным-давно позабытые. Очень нехорошие слова. Посмотрев репортаж до конца, ЁЛин схватила сотовый и написала боссу длинное послание, с просьбой освободить её от дел на ближайшие пару дней, объяснив это необходимостью срочно навестить одну из своих подшефных. К счастью, босс пошёл женщине навстречу.
В окружной больнице молодой мужчина смотрел репортаж про девочку с необычного цвета глазами. Он, второй день как вышел из комы, но чувствовал лишь небольшую слабость в конечностях. Его тело полностью восстановилось и требовало действий, а мозг молниеносно обрабатывал входящую информацию. СуЕн — а это был именно он — помнил всё, до того момента, когда ревнивый муж выстрелил в него из его же пистолета. Пуля сорок пятого калибра попала ему в грудь, но не убила. Неизвестно сколько он мог проваляться в коме, но та самая беженка, что сейчас показывали по телевизору, накануне явилась к нему во сне, тем самым, дав толчок к пробуждению. Словно неведомая сила подпитывала СуЕна, вливая в него силы и подгоняя. Он должен был разобраться с девчонкой, и даже больше — он желал её, и собирался заполучить любыми способами.
Услышав от репортёрши в какой школе, учится девочка, он, тут же составил план действий, решив, что учебное заведение — это лучшее место для засады. Оставалось только выбраться из больницы и добраться до Косона.
Когда дверь в палату открылась и вошла симпатичная медсестра, сделать ему предписанный укол, СуЕн, улыбнувшись ей в ответ, решил, что беженка подождёт. Пробудившийся внутренний голод требовал удовлетворения и СуЕн намеревался пойти у него на поводу.
Ночь обещала быть приятной.
— Но мне нужно собираться и уезжать, я не могу тратить на тебя время! — прочитав мою просьбу помочь с гримом перед вечерним выступлением, говорит Оби. Её, всё ещё мучает похмельный синдром, и девушка морщится от слишком резкого движения.
Что ж, вполне предсказуемо, и у меня есть чем крыть.
— Ты с луны свалилась? Знаешь, во сколько мне выльется такси до Сеула⁈
Киваю, и пишу следующее предложение.
— Оплатят? Но, я не в твоём штате, как это возможно?
Снова пишу, мысленно проклиная упёртость «онни».
— Ну, если возьмёшь к себе… — тянет девушка, — … хорошо, я помогу тебе. Но только попробуй не выполнить обещание — ты об этом сильно пожалеешь!
Облегчённо выдыхаю. Оби согласилась, и это уже маленькая победа. Осталось осуществить задуманное.
Пока мы трясёмся в такси, Оби, то и дело прикладывается к бутылочке с водой — сказывается канувшее возлияние. Прошу у «онни» попить, и под возмущённое: «Эй!», вливаю в себя оставшиеся полбутылки жидкости. Успокаиваю девчонку написав, что в клубе есть ещё, и она сможет хоть залиться по приезду. На том и сходимся.
— Помоги мне с чемоданом, он такой тяжёлый, — канючит Оби, когда такси оставляет нас возле здания клуба. Чемодан у неё и правда — весомый — до отказа забит шмотками в поездку, — благо, на колёсиках. Ничего не поделаешь, приходится катить багаж сестрички, чтобы не нарваться на истерику. Итак заставил её переться незнамо куда, накануне отъезда.
Сегодня, по пути, нас никто не тормозит, и я, испытывая лёгкий мандраж, изнутри запираю дверь гримёрки на ключ.
