Вообще, новая способность, да ещё делающая людей зависимыми — это уже сверхъестественно. Ладно, школьные предметы — их можно объяснить шизой, но танцы? Это больше похоже на сон, в котором, например, можно научиться летать. Или смерть, после которой, моё сознание, необъяснимым образом перекочевало в другое тело в другом мире. В тело, некогда обладавшее навыками, но утратившее их, вследствие травмы, повлекшей амнезию. А теперь, эти навыки постепенно возвращаются, по мере восстановления мозговых функций. А что дальше? Вдруг, прежняя хозяйка тела объявится. Возьмет его под контроль, и окажется моё сознание запертым в чужой оболочке без права выбора. Будет оно постепенно растворяться, пока окончательно не исчезнет. Или, ещё хуже. Это моё сознание будет доминировать, и, в конце концов, поглотит истинное. Может быть, уже сейчас, где-то там, в отдалённых уголках, оно кричит, но не может докричаться до нового владельца.
От подобных мыслей становится жутковато, и, на всякий случай, я посылаю мысленный импульс вовнутрь себя, сформулировав его как предложение: «Прости, что так вышло, но я не знаю, как это исправить». Прислушиваюсь, но, разумеется, никакого ответа не получаю. К счастью ли?
Встаю как вкопанный, закрываю глаза и несколько раз глубоко вдыхаю, пытаясь унять нервную дрожь, внезапно охватившую тело. Кажется, ещё немного, и здравствуй очередной приступ. Но, обходится.
Из состояния прострации меня выводит голос, способный испортить даже самое паршивое настроение:
— Эй ты, ненормальная, ты, что о себе возомнила?
Повернув голову в сторону крикуньи, натыкаюсь взглядом на знакомую троицу во главе с СоМин. Они резво топают по песку мне наперерез, и в их намерениях сомневаться не приходится.
«Бить будут» — решаю, и оглядываюсь в поисках путей отступления. Таковых имеется в избытке: хоть вдоль берега, хоть прочь от него, минуя самоуверенных школьниц. Те движутся плотной группкой, не делая попытки разойтись в стороны, тем самым, помешав мне сбежать. Только, уносить ноги я не собираюсь.
Дожидаюсь, когда компания подойдёт вплотную, изображаю равнодушие. В своей прежней жизни, окажись я в подобной ситуации, против троих противников своего пола, наверняка бы струхнул. А здесь, лишь лёгкий мандраж напоминает о себе учащённым сердцебиением, и такой реакции есть причина. Драться я не умею, но привыкшее к мужскому телу сознание не воспринимает стоящих напротив девчонок как серьёзных противников. А зря!
Сильный толчок в грудь, и я падаю, споткнувшись о подставленную ногу. Затем, обсыпая песком, на меня обрушивается град болезненных ударов, носками школьных туфель. Девчонки бьют куда попало, но одна нога целенаправленно пытается угодить Лире в голову. Защищаюсь руками, но несколько, всё же, достигают цели: в бровь, рассекая ту и дезориентируя меня, и по едва затянувшейся ране на голове. Невероятный по силе болевой импульс пронзает черепушку, а на миг потерявшее контроль тело заходится в конвульсиях. Прежде чем отключиться, словно из-под воды до меня доносится чей-то гневный окрик:
— Эй, что вы делаете! А ну отвалите от неё!
— Ты как, нормально? — первое, что слышу, очнувшись и открыв глаза. Вижу, набившую оскомину, физиономию прямо напротив своего лица, и мысленно вздыхаю: «Вот уж принесла нелёгкая, и откуда он только взялся? Выстрелов, вроде, не было…»
