Косон — только кажется небольшим поселением. На самом деле это не так. В силу своего расположения, на, преимущественно, гористой местности, город оказался раздроблен на несколько частей. Основной своей площадью он раскинулся в паре километров от береговой линии, на единственном большом клочке ровной поверхности, по обеим сторонам полноводной реки, а к морю примкнули несколько анклавов поменьше.
Из-за отдаления от центров снабжения, город находился на частичном самообеспечении, и драгоценная земля шла не только под застройку, но и использовалась для сельскохозяйственных нужд. Вспаханные поля вытянулись вдоль дорог и двух, впадающих в Японское море, каналов, на которые, ближе к побережью, делилось основное русло реки. А многочисленные ряды теплиц, где местные жители в достатке выращивали необходимые овощные культуры, образовывали причудливый лабиринт.
На окраине одного из анклавов, втиснутая между жилыми и сельскохозяйственными постройками и обосновалась городская средняя школа.
В прошлый раз, я очутился на побережье совершенно случайно, прогулявшись жилыми кварталами, со своим нежданным попутчиком. И лишь нынешним утром, взглянув на карту окрестностей, обнаружил прямой путь, ведущий от школы к морю. Дорогу, упирающуюся не в асфальтовую набережную — заканчивающуюся вместе с домами, — а в пляж с золотистым песком.
Тянущаяся меж рядов теплиц грунтовка выводит к береговому валу, перебравшись через который, я достигаю конечной точки своего маршрута. Здесь правит бал морская стихия. Проныра-ветер встречает меня сильным порывом. Треплет короткий ёжик волос, щекоча кожу на голове — как будто, приветствуя легкомысленным движением руки; бесцеремонно забирается в складки одежды, и, будь Лира в школьной юбке, наверняка, пришлось бы ловить её подол руками, спасая достоинство девушки от расшалившейся стихии.
Мысленно ставлю очередной плюсик в пользу джинсов. Увязая в песке, пересекаю прибрежную полосу, подхожу к самой кромке прибоя; наблюдаю за набегающими волнами, что норовят добраться до ботинок. Они тянутся к обуви, грозно шумя, а, не добравшись до добычи, отступают, издавая разочарованное шипение.
Прислушиваюсь к своим ощущениям, но, на этот раз, никаких нездоровых эмоций, или тяги искупаться, не испытываю. Лишь покой и умиротворение на душе. Постояв и полюбовавшись морем, оглядываюсь по сторонам. Слева от себя, метрах в трёхстах, замечаю один из каналов, за которым начинаются городские постройки, а справа, примерно, на таком же удалении, — выступающую в море, косу. Недолго думая направляюсь в её сторону.
На моё счастье вокруг ни души. Почти. Одинокая чайка, издав пронзительный крик, проносится над головой, и совершает мастерскую посадку на некотором отдалении от непрошеной гостьи. Держа дистанцию, важная птица принимается прохаживаться вдоль по берегу, иногда запуская клюв в песок и выковыривая из него одной ей ведомую снедь. Она, то и дело, с подозрением косится в мою сторону, видимо опасаясь конкуренции. Показываю ей язык, а та, в ответ, разворачивает крылья и возмущённо щёлкает клювом. Кажется, мы друг другу не нравимся. Ухмыляюсь, представив на её месте завуча. Он точно так же «щёлкал клювом», когда я отказался для него станцевать.
Мне, тогда, абсолютно не пришлась по душе необычная просьба ЮнДжона. И вроде, что стоит станцевать для хорошего человека, но… Я ведь не в благодетели нанимался. А нанимался я на работу, сулившую заработок, однако, проблемы не заставили себя долго ждать, в виде ЮнДжона, обозначившего их направление. Сколько ещё будет таких просьб в дальнейшем, и скольким я буду вынужден отказать?
Поднимаю плоскую гальку с песка, швыряю её в воду. Увы, при таком волнении за кругами на воде не понаблюдаешь. Умная птица отвлекается от своего занятия, осуждающе смотрит на меня. Затем, видимо вспомнив о неотложных, птичьих делах, взмахнув крыльями, срывается с места и, набрав высоту, уносится в сторону от берега. Что ж, скатертью дорога.
«Пожалуй, нужна маскировка» — решаю, проводив взглядом пернатую. — «Парик, маска… ещё, обязательно, линзы, меняющие цвет глаз. Чтобы наверняка! И, буду я как „Майли Сайрус“ в начале своей карьеры — на сцене выступать инкогнито, под псевдонимом, скрывая правду даже от лучшей подруги»
Воспользовавшись удобным случаем, коварная волна делает молниеносный бросок к моему левому ботинку, норовя испытать его на водонепроницаемость, но я вовремя замечаю угрозу и отскакиваю прочь. Та, на прощание слизав след с песка, убирается несолоно хлебавши.
«Манхи придётся рассказать» — констатирую неизбежное, возвращаясь на маршрут. Она, сегодня, категоричным тоном заявила о своём желании переехать к Чинчину вслед за мной, и что-то мне подсказывало, что девчонка добьётся своего. А дальше, напросится составить компанию на работу и прощай секрет. Не отказывать же ей без объективных причин, в самом деле? Только хуже сделаю. А ЮнДжон, не смотря на угрозы, никому не расскажет. Судя по его умоляющему взгляду, он крепко сидит на крючке, и, сдав меня, сам останется без «дозы».
