Дёргаю дверь за ручку — заперто! Обхожу машину кругом, по очереди пробуя все. С тем же успехом. Оглядываюсь, в надежде найти что-нибудь, чем можно разбить стекло, но вокруг лишь снег.
Идея приходит внезапно. Возвращаюсь к одной из машин с открытым окном, залезаю внутрь и разблокирую из салона её багажник, под фальш-полом которого и нахожу искомое — «балонник» — ключ для отвинчивания колёсных болтов. Он изготовлен из легкосплавного материала, в отличие от образцов советской промышленности — тяжеленных, выполненных из закалённой стали. Но, для моих нужд сгодится и имеющийся.
Стекло поддаётся не сразу. Всё-таки, нежные девичьи ручки это не крепкая мужская рука. Рассчитанный под физическую силу прежнего тела, удар отзывается сильной болью в зачатках мышц и суставах, а отдача, чуть не впечатывает «балонник» мне в глаз. Не обращая внимания на боль, бью снова. Со второй попытки закалённое стекло осыпается в салон тысячей осколков, а я, отбросив ключ, открываю дверь и хватаю с сиденья холодный свёрток.
— Хальмони, — обращается Оби к ЁнСо, когда та, обеспокоенная отсутствием Лиры за столом, интересуется, не видел ли кто-нибудь девочку, — она дикарка! Ей только дай волю — тут же сбежит! Впрочем, так и случилось. Проверьте кошельки, на месте ли? Не удивлюсь, если она стащила чей-то.
— И правда, мама, её манеры оставляют желать лучшего. Она даже не извинилась за свою неуклюжесть! — поддакивает дочери ЁнХо.
ЁнСо хмурится, но возражать не спешит. Ей тоже не нравится своенравность девчонки.
— Манхи, кажется, ты последняя видела ЛиРа, — припоминает подробности перемещения, из номера в ресторан, Сонэ.
— Мам, Лира зашла в туалет. Я хотела её подождать, но она написала, что «это надолго». — Девочка хихикает, наверное, представляя, что именно «надолго». Через мгновение, она меняется в лице, испугавшись за подругу. — Ой, мам, а вдруг, с ней что-нибудь случилось? Ей уже было плохо! Я сбегаю, проверю! — Манхи, было, срывается с места, но тут, на пороге ресторана появляется «потеряшка», в одном, заснеженном, свитере. Свой пуховик она держит в руках, завернув в него подозрительного вида предмет.
Присутствующие дружно ахают, когда она подходит к Сонэ и, вручив той ношу, расстёгивает на пуховике молнию.
— Мамочки, она уже младенца принесла, вот это скорость! И когда «залететь» успела? — выдыхает Оби, разглядев, кого держит в руках Сонэ.
Звук звонкой затрещины разрывает наступившую тишину. А схватившаяся за щёку, на которой разгорается отпечаток ладони хальмони, Оби, бросив, полный ненависти, взгляд на Лиру, выбегает из зала.
— Чей это ребёнок? — переведя взгляд на Лиру, строгим голосом интересуется у неё ЁнСо. Та, достав из подмышки планшет, печатает ответ и демонстрирует его присутствующим:
[ Я нашла его в одной из машин. Окно было открыто и он замерзал. Его родители отсутствовали. Надо вызвать полицию, и, до их приезда, согреть малыша. Он совсем холодный ]
Сонэ, прочитав послание, машинально протягивает руку, щупает пухлые щёчки и лобик младенца. Её глаза округляются, а на лице читается ужас.
— О, ГуаньИнь, это правда! Его нужно срочно растереть!
Она кладёт свёрток на стол, где Лира, быстро освобождает под него место, и ловко распелёнывает малыша — ребёнок оказывается мужского пола — благо, сказывается опыт и включается материнский инстинкт. Она принимается растирать тельце, ручки и ножки, едва шевелящегося комочка радости. Лира подходит вплотную, заинтересованная процедурой. Когда она протягивает руку, чтобы самой дотронуться до кожи младенца — проверить, насколько тот замёрз? — малыш хватает крохотной ладошкой её палец, и неожиданно крепко, сжимает. На лице застывшей от удивления девочки, появляется блаженная улыбка.
ЁЛин вызвали на работу совершенно неожиданно. В её единственный выходной. Такое и раньше случалось, и женщина, давно привыкла следовать установленным порядкам. Но прискорбная весть не отменяла её желания подольше поваляться в постели.
На улице намело снега, что было удивительно для этого весеннего месяца, и срываться в такую погоду ей совершенно не хотелось. Только, кто спрашивал её мнения? Впрочем, в это воскресное утро, делать всё равно было нечего. А работа, наверняка отвлечёт от очередного приступа тоски, грозившего нагрянуть средь бела дня.
В городе, всю ночь шуровала снегоуборочная техника, и по расчищенным улицам, медленнее, чем обычно, но можно было проехать. Ехать оказалось недалеко. Наверное, именно поэтому её и дёрнули с утра пораньше — она ближе всех.
