Заиграла музыка, и… ничего не произошло. Я стоял с закрытыми глазами, под смешки, свист и улюлюканье разочарованных зрителей, слушал мотив. Когда же накал страстей достиг своего апогея, поднял вверх руку. Словно по сигналу, гомон в зале мгновенно стих, остались только я и музыка.
«Погнали!»
Наверное, я бы продолжал танцевать ночь напролёт. Время, для меня, перестало существовать, и лишь, по воле диджея, выключившего музыку в назначенный час, остановился. Открыл глаза, недоумённо уставился на огромную толпу, плотно обступившую сцену.
«Когда они успели собраться? Пара минут всего прошло, а народу как в вагоне метро в час-пик»
— Лира! — услышал я громкий шёпот откуда-то сбоку и обернулся. Меня звал конферансье. Увидев, что я обратил на него внимание, он сложил руки крестом, и несколько раз покачал ими в воздухе.
«А, понятно — отбой! Похоже, Оцеола не понравился шерифу, от слова „совсем“. Как бы наверх не полезли, низвергать прынцессу. Куда охрана смотрит?»
В абсолютной тишине я поклонился залу и, ежесекундно ожидая смачных шлепков чего-нибудь перезрелого, брошенного вдогонку, быстрым шагом удалился со сцены, подальше от возможных неприятностей. Грохот запоздавших аплодисментов настиг меня уже в коридоре.
Чем хороша центральная площадь туристического города? Правильно! Она утыкана информационными терминалами. И на любом из них можно узнать своё местоположение, сверившись с картой. Что я и проделываю. На первом, попавшемся на пути, отыскиваю свою школу, прикидываю маршрут.
Идти недалеко. Относительно. Прохладный морской бриз проветривает мозги, а прогулка даёт разминку затёкшим, после дивана, мышцам. Сплошное удовольствие! А в нагрузку, карман оттягивают пятьдесят пять тысяч вон, из которых, пятьдесят — обещанные СунБоком, и пять — оплата за час работы посудомойкой. Ещё девять таких вечеров, и я смогу рассчитаться за гольфы. Кайф!
К школе я подхожу одновременно с Манхи, вылезающей из отцовского автомобиля. Та, завидев подругу, с воплем бросается ей на шею. Обнимаю девчонку в ответ.
— Лира, привет! — наконец, отлипнув, принимается она засыпать меня тысячей слов. — Ты не представляешь, что вчера было дома! Эта журналистка такая назойливая! По-моему, она узнала о тебе, больше, чем следовало. Ты представляешь, Оби разболтала ей, что ты — тольпукчжа… А ты правда прыгнула в ледяную воду? Ты заболела из-за этого, да? Ты такая смелая! Ой, а что это на тебе? — резко сменив тему разговора, спрашивает Манхи, отлипнув от Лиры. — Выбрось эту кофту, она — уродливая! Тебя в ней засмеют.
Равнодушно пожимаю плечами и улыбаюсь в ответ. Недолго улыбаюсь. До меня доходят слова Манхи, насчёт раскрытия инкогнито, и становится не по себе.
«Добегался. Нет, чтобы быстренько накатать подходящие ответы репортёрше, да и закрыть „гештальт“, решил на самотёк пустить проблему. Получай ответку! И ведь не придерёшься ни к кому — сам виноват»
Погружённый в невесёлые мысли, не замечаю, как мы подходим к зданию школы, где нас, словно в засаде, поджидает ЮнДжон. Похоже, мой аляповатый наряд приводит его в ступор, потому что, на вопиющее нарушение, он реагирует не сразу. Мы успеваем миновать завуча, а Манхи ещё умудряется поклониться на ходу, прежде чем ЮнДжон отвисает.
— Ученица ЛиРа, — слышу я своё второе имя и торможу, придерживая открытую дверь.
«Ну, шо опять?»
— Ученица ЛиРа, за неуважение к старшим начисляю тебе пятьдесят штрафных баллов. Можете идти, — добавляет он после паузы.
Поднимаю удивлённый взгляд на завуча, и замечаю, насколько тот выглядит уставшим: красные, воспалённые глаза, под которыми обосновались потемневшие мешки, на осунувшемся лице…
«Выглядит так, как будто всю ночь зажигал, а потом, прилёг на десять минут. Отстойно выглядит, в общем»
Манхи толкает меня внутрь, сбивая с мысли, тащит за собой в сторону класса. Задумавшись о странном виде ЮнДжона, как и его игнорировании моего внешнего вида, не обращаю внимания на происходящее.
А вокруг откровенно ржут. Школяры, тыча пальцами в нашу сторону, кто громко, а кто за глаза, высказывают свои мысли насчёт странной новенькой, явившейся в школу в нелепом наряде. В отличие от завуча, они прямолинейны в своих умозаключениях, которые, не стесняются тут же озвучивать. Что с них возьмёшь — дети!
Манхи, мужественно переносит насмешки в мой адрес, но видно, что девчонке не по себе. Чтобы прекратить издевательство, снимаю кофту, а следом и очки, мигом превращая Лиру из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. Эффект от преображения наступает немедленно, и детишки, в основной своей массе, замолкают. Посмеялись и будет.
