Люди, с которыми беседовал д-р Коттам, были озабочены тем, что будет с их полями через месяц после обработки. Одна женщина рассказала, что из яиц, положенных под наседок после того, как окружающие земли были покрыты ядом, «по не известным для нее причинам вылупилось и выжило очень мало цыплят». Другой фермер «разводил свиней, но за 9 месяцев, после того как по радио сообщили о начале опрыскивания, ему не удалось вырастить ни одного поросенка. Поросята рождались мертвыми или умирали сразу же после рождения». То же самое сообщил другой фермер, у которого от 37 приплодов (общим количеством 250 поросят) выжил только 31. Фермер не смог вырастить и цыплят, так как поля были отравлены.
Министерство земледелия упорно отрицало, что падеж скота происходит в результате применения химикатов против муравьев. Однако д-р Отис Поинтевинт, ветеринар из Бейнбриджа, в штате Джорджия, которого приглашали лечить пострадавших животных, так обосновывает свой вывод, что животные погибают от инсектицидов: через некоторое время (от двух недель до нескольких месяцев) после применения ядохимикатов против огненных муравьев коровы, козы, лошади, куры и другие животные стали страдать от какого-то неизвестного заболевания нервной системы. Болезнь наблюдалась только у тех животных, которые пили зараженною воду и ели зараженный корм, и не затронула животных в загонах. Такое положение наблюдалось только в обработанных районах. Лабораторный анализ на болезнь был отрицательным. Симптомы, которые наблюдал доктор Поинтевинт и другие ветеринары, характеризуются в научных трудах как свидетельство отравления диелдрином или гептахлором.
Доктор Поинтевинт описал еще один интересный случай, когда у двухмесячного теленка появились признаки отравления гептахлором. Животное было подвергнуто всестороннему лабораторному обследованию. В жировых тканях было обнаружено гептахлора 69 частей на миллион. Но дело было через 5 месяцев после применения яда. Каким же образом он попал в организм: то ли с травой, то ли с молоком коровы, то ли до рождения? «Если с молоком, — говорит д-р Поинтевинт, — почему же тогда не принимаются меры, чтобы уберечь наших детей, которые пьют это молоко?»
Сообщение д-ра Поинтевинта ставит очень важный вопрос о зараженности молока. Район, намеченный для опрыскивания с целью истребления муравьев, состоит в основном из лугов и посевных площадей. Как будет обстоять дело с молочными коровами, пасущимися на этих полях? На обработанных полях травы неизбежно должны будут содержать отложения гептахлора в той или иной его форме, и если коровы съедят его вместе с травой, то яд обязательно появится в молоке. Прямой переход яда в молоко был продемонстрирован экспериментальным путем на гептахлоре еще в 1955 году, то есть задолго до начала борьбы с огненными муравьями, а позднее то же самое было установлено и для диелдрина, применявшегося наряду с гептахлором.
В ежегодных публикациях Министерства земледелия гептахлор и диелдрин относятся сейчас к тем ядохимикатам, которые делают кормовые травы непригодными для молочного и товарного скота, но, несмотря на это, органы по борьбе с насекомыми-вредителями продолжают разрабатывать планы использования гептахлора и диелдрина в больших пастбищных районах Юга. А кто позаботится о том, чтобы в молоко не попадали диелдрин и гептахлор? Министерство земледелия США, несомненно, ответит, что оно-де советовало фермерам не выпускать молочных коров на обработанные пастбища в течение 30–90 дней. Учитывая небольшие размеры большинства ферм и широкий размах мероприятий (большей частью распыление ядохимикатов производится с самолетов), фермеры вряд ли смогли бы последовать этим рекомендациям. А рекомендованный период времени был неоправданным ввиду значительной стойкости отложений яда.
Управление пищевых и лекарственных продуктов, хотя и считает вредным наличие в молоке пестицидов, мало что может сделать. В большинстве штатов, где ведется химическая с муравьями, производство молочных продуктов сравнительно невелико и они не вывозятся за пределы штата. Поэтому предохранение молока, поставленного под угрозу федеральными мероприятиями, является делом самих штатов. Запросы, направлявшиеся работникам органов здравоохранения и другим ответственным лицам в Алабаме, Луизиане и Техасе в 1959 году, показали, что анализа молока не производилось и что просто было не известно, содержит ли молоко пестициды.
