Она лежала в своей пластиковой коробке, блестя идеальной фарфоровой кожей, словно насмехаясь надо мной. Хуже всего было то, что при виде этой куклы эмоции нахлынули на меня с новой силой. До этого момента я была очень благодарна Эми за этот подарок и чувствовала себя сильной и совершенно готовой к рождению ребёнка, теперь же все эти ощущения пошли прахом, оставив меня наедине со смесью растерянности и гнева, контролировать который было практически невозможно. Радость от приближающегося знакомства с малышкой? Нет, ровно наоборот — я была просто в ужасе! С появлением Эйдена от гармонии в душе не осталось и следа. Что мне теперь делать? Как мне найти достаточное количество любви в иссохшем сердце?
Я в ярости занесла ногу и что есть силы долбанула пяткой по коробке с куклой. Треск фарфора был настолько тошнотворным, что я судорожно вздохнула и моментально отдёрнула ногу, отступив назад. Из ступни у меня торчал маленький фарфоровый осколок. Я неуклюже отпрыгнула, потеряла равновесие и упала на спину, инстинктивно обхватив обеими руками живот — и в этот момент увидела Эйдена, который стоял в дверях и наблюдал за мной.
— Помоги мамочке подняться! — попросила я. Не знаю, почему я сказала именно так. Считать его маленьким мальчиком я перестала несколько дней назад, когда увидела, как он поправился от хорошей еды и нормальной физической нагрузки, но, растянувшись на полу, я испытала прилив такого отчаяния, что, видимо, не удержалась от попытки заставить его проникнуться ко мне любовью, назвав себя «мамочкой».
Я протянула ему руку, а он просто стоял в полутора метрах от меня в дверном проёме и смотрел с тем же бесстрастным выражением на лице, что и всегда. Пустым, как у куклы. И всё же… а вдруг где-то там, в глубине сознания, он насмехался надо мной? Это пустое выражение и медленные движения век… Эта прямая линия, которую неизменно образовывали его губы… Руки, как плети висящие по бокам, никакой жестикуляции, они практически не двигались… Это он всё специально, чтобы посмеяться надо мной. Он испытывал моё терпение. По какой-то неведомой причине я была уверена, что он делает всё это умышленно. Почему я была так уверена? Почему?! Ужасно так думать. Эйден пережил страшные вещи, а я позволяла себе думать, что всё это притворство и он надо мной издевается.
Эйден! — позвала я севшим голосом, в котором зазвучали суровые нотки. — Помоги мне подняться. Возьми меня за руку и помоги мне подняться.
У меня и так уже пластырь на пальце, а теперь ещё и ногу повредила: в том месте, куда пришёлся удар по этой дурацкой кукле, сочилась кровь. Будь Джейк дома, он бы отругал меня за неуклюжесть, ворча о том, как я заставляю его волноваться и как он не любит оставлять меня дома одну, особенно в обществе Эйдена.
— Помоги мне встать на ноги! — взмолилась я. — Я упала, и мне трудно подняться. Ты понимаешь меня? Ты понимаешь, что я говорю?
Вполголоса зарычав от досады, я постаралась сесть, осторожно двигая травмированной ногой. Сначала нужно вытащить осколок из ступни — чтобы встать, мне понадобятся обе ноги, поэтому я изо всех сил пыталась дотянуться до торчащего осколка. К этому моменту я больше походила на посетительницу парной: ко лбу прилипли пряди мокрых волос, а платье для беременных, которое было на мне, промокло на спине.
— Если бы ты, чёрт возьми, мне помог, было бы намного проще! — пробурчала я. Почему он не помог мне, ведь он понимал другие просьбы! Он знал, что нужно закрывать дверцы кухонных шкафов и ставить тарелку в раковину после ужина. Он исполнял всё, о чём просил Джейк. Он всегда слушался его. Почему бы ему теперь не помочь мне?!
Когда я наконец дотянулась до ступни, Эйден отступил на шаг. Стиснув зубы, я ухватилась за осколок большим и указательным пальцами и выдернула его, выдохнув одновременно с облегчением и болью. Затем я отбросила противный кусок фарфора в сторону и легла на ковёр перевести дух.
Эйден по-прежнему стоял возле меня. Я осмотрела рану и заключила, что всё не так плохо: кровь сочилась, но всё можно исправить, смыв её и заклеив ранку пластырем. Увы, немного крови попало на ковёр, нужно отчистить её до прихода Джейка.
Поморщившись, я поставила пострадавшую ногу на пол и стала подниматься, пыхтя и отдуваясь, а сын всё это время стоял и наблюдал за мной. Вернувшись, наконец, в вертикальное положение, я изрядно намучилась и кипела от злости.
Уйди с глаз долой! — прошипела я.
