Этому посылу он повиновался и побежал по коридору, как потревоженное насекомое. Я покачала головой: какая-то ерунда! Почему Эйден не помог мне? После неприятного разговора с Джейком я действительно задалась вопросом, а не хочет ли Эйден причинить мне боль или, по крайней мере, насладиться видом моих страданий — а иначе с чего бы ему игнорировать простую просьбу о помощи? Нет, надо гнать эти мысли прочь. Если бы он хотел, например, меня стукнуть, то у него только что была прекрасная возможность, которой он не воспользовался, ведь я валялась на полу совершенно беспомощная. Да, он не пытался помочь, просто стоял и смотрел, как я барахтаюсь, но не предпринимал и активных попыток причинить мне вред.
Я вздохнула. Как нелепо всё это выглядит… Я в самом деле была рада, что мой собственный сын не стал бить меня в тот момент, когда я не могла защититься — вот до чего я докатилась! Благодарна уже за то, что меня не пытались задушить, пока я трепыхалась на полу подобно упавшему на спину жуку!
Прихрамывая, я поплелась в ванную, промыла ногу и заклеила порез пластырем. Я не обладала большими медицинскими познаниями, но была уверена, что дело не настолько серьёзно, чтобы накладывать швы, и считала, что кровотечение под пластырем должно остановиться. После этого я спустилась вниз достала разные чистящие средства для ковров. В тот день я была с Эйденом наедине. Интерес прессы к нам наконец-то стал ослабевать, полиция больше интересовалась герцогом, чем Джейком, а посему острая необходимость держать полицейских у нас дома в течение всего дня отпала. Я была рада этому, и полицейские, скорее всего, радовались не меньше.
Когда я вернулась наверх, Эйден был в своей комнате. Преодолев секундную нерешительность, я решила заглянуть и узнать, что он делает.
Ничего.
Вот чем он занимался. Ничем. Он не смотрел фильмы на маленьком телевизоре с плоским экраном, который мы для него купили; не рисовал красивыми ручками и карандашами, купленными в местном магазине для художников (они обошлись мне в целое состояние!); не читал книги, которыми снабдил его Джейк, он игнорировал даже мяч, подаренный Робом. Он сидел и смотрел в окно.
— Что ты видишь в окне, Эйден? — поинтересовалась я. — Его? Того человека, который тебя забрал? Ты видишь его? Расскажи мне, как он выглядит, ну пожалуйста, скажи мне! Можешь нарисовать его лицо? — Продолжая хромать, я вошла в комнату и взяла со стола блокнот для рисования и карандаш. Я подошла к Эйдену и взяла его за руку, с усилием разогнув пальцы, сжатые в кулак, и вложив в них карандаш. — Нарисуй его. Я знаю, ты можешь. Десять лет, Эйден. Десять лет. Ты его хорошо знаешь. Ты знаешь, кто он. Нарисуй!
С силой, о которой я и не подозревала, Эйден вырвал у меня из рук блокнот и бросил его на ковёр вместе с карандашом. Потом он молча встал и отошёл в другой конец комнаты.
Добрый час ушёл у меня на то, чтобы, стоя на коленях, оттереть пятна от ковра. Покончив со следами крови, я подобрала осколки куклы и кучу упаковок от вещей для новорожденной и привела детскую в порядок. Комната выглядела просто идеально. Мы подобрали жёлтые в полоску обои с бордюром, на котором резвились разные домашние животные. Внутри кроватки из сосны был уложен маленький матрас, укрытый мягким белым одеяльцем, а над кроваткой висел мобиль с разноцветными звёздами из ткани с металлическим отблеском. До возвращения Эйдена мы с Джейком потратили целое состояние на то, чтобы подобрать шторы в тон обоям и ковру, а также идеально смотрящийся шкаф и добротный пеленальный столик.
Стоя на том самом месте, с которого Эйден наблюдал за моими мучениями, я с облегчением вздохнула: подготовка завершена. Комната готова к приёму нового жителя. Я погладила себя по животу и глубоко вдохнула, чтобы прочувствовать запах новизны. В воздухе ещё витали остатки аромата чистящего средства, но он не мог заглушить запах новой мебели, приятный и свежий. Комната получилась просторной и светлой — большое окно позволяло солнечному свету беспрепятственно проникать внутрь. Я закрыла дверь и пошла готовить ужин. Всю неделю мы питались готовой едой из магазина: рыбными палочками да курицей в панировке, которые надо только разогреть, дополняя их чипсами и кетчупом, а сегодня я решила приготовить мясное рагу — Джейк как раз купил вчера кусок говядины.
К приходу Джейка дом благоухал сочным мясным духом и лавровыми листьями.
— Зрелище потрясающее! Жена босая, беременная и на кухне! — поддел меня он.
— Смотри не привыкни, — съязвила я, хотя на самом деле сделать для него в качестве разнообразия что-то особенное было приятно. Возвращения Роба в Бишоптаун вызвало у меня смешанные чувства, так что было приятно снова почувствовать себя женой. Я вряд ли когда-нибудь буду соответствовать общественным стереотипам, особенно тем, которые дискриминируют женщин, но побыть в определённой роли — это даже как-то придаёт уверенности. Жена. Лучше, чем «мать-неудачница».
— Ты разобралась с детской? — спросил он.
— Ой, Джейк, так красиво получилось! Я уже и забыла, какие там красивые обои.
