Действие романа происходит в конце 80-х годов XIX века в Америке. Речел, дочь содержательницы борделя, ненавидит ремесло матери и решает строить свою жизнь самостоятельно. На ее газетное объявление о поисках порядочного мужа неожиданно откликается английский аристократ Люсьен Эшфорд. Подписав брачный контракт, Речел обнаруживает, что в действительности вышла замуж не за графа, а за его брата-близнеца Генри, отвергнутого обществом…
Штат Вайоминг, 1879 год
– У меня не было выбора… – тихое монотонное бормотание напоминало пение лютни. Слова звучали так жалобно, словно больная пыталась вымолить у Бога последнее прощение и с этим покинуть земной ад. – Не было семьи… выбора… надежды…
Речел молчала, негодуя от собственного бессилия. Много раз она слышала подобные речи от девушек, так и не сумевших выйти замуж и вынужденных торговать собой.
Такие же откровения она услышала вчера от одной из новых обитательниц дома терпимости мадам Розы.
Как раз во время этого разговора где-то рядом раздались грубые ругательства и отчаянный визг. А когда прогремел выстрел и наступила жуткая тишина, все бросились к дверям комнаты Лидди. Но тут же в коридоре появилась невозмутимая мадам Роза и приказала любопытным поумерить пыл:
– Все в порядке! Клиент подвыпил и немного пошутил. Занимайтесь своими делами. Джентльмены… Леди…
Публика послушно разошлась, так и не узнав о кошмаре, случившемся в комнате номер три.
Через минуту в соседних комнатах уже раздавались смех и скрип кроватей. Все как обычно.
– Там не может быть хуже, Речел.
– Где, Лидди?
Речел беспомощно следила за тем, как судорожно поднимается и опускается грудь Лидди.
– В аду.
– Нет, Лидди!
– Меня зовут Лидия Мэри Бентли, – отчетливо и с гордостью произнесла девушка. – Пожалуйста, Речел! Пусть на могиле напишут мое имя. Это все, что у меня осталось.
Часы в гостиной пробили три раза. В такое время на улице было совсем темно, и одиночество соседствовало с отчаянием. Речел едва могла смотреть на свою подругу. Она боялась думать о том, что когда-нибудь сама окажется на месте Лидди, – жалкой, измученной, жестоко избитой юной девушки, чьи тонкие черты огрубели, румянец навсегда исчез с лица, а голубые глаза, которые слишком часто видели лишь темную сторону жизни, потухли.
Хотя сейчас Речел ничем не напоминала Лидди, она понимала, что, если останется в доме своей матери, то сохранит одно только тело, которое будет служить оболочкой для мертвой души. Все «девочки мадам» со временем становятся похожи одна на другую.
Речел проглотила комок, застрявший в горле.
– Я обещаю, – твердо сказала она. Лидди закрыла глаза и улыбнулась.
– Лидия Мэри Бентли… – произнесла она шепотом. – Благородное имя. У всех нас когда-то было достоинство, Речел.
– Нет, Ли… Лидия Мэри Бентли, – возразила та. – У некоторых его никогда не было.
Лидди взяла подругу за руку и, собрав остаток сил, легонько сжала ее.
– У тебя оно будет, Речел. Это красивый сон.
– Да, Лидди, – ответила Речел, не выпуская холодные пальцы девушки.
– Возьми деньги, которые я скопила. Все готово… Письмо написано… Это шанс для тебя, Речел. Обещай мне, Речел… Пожалуйста… Сделай это ради нас двоих. Подари мне эту последнюю надежду.
– Я обещаю, Лидди, – ради нас двоих. Лидди еще сильнее стиснула руку подруги.
– Я буду следить за тобой, Речел… Увижу тебя… Счастливой… Свободной…
Последние слова прозвучали совсем тихо. Из груди Лидди вырвался глухой стон, словно душа ее покинула тело и отправилась на поиск нового пристанища.
А Речел осталась сидеть у изголовья, сжав застывшие пальцы Лидди и слушая, как где-то в соседней комнате скрипит кровать, раздаются стоны и грубый хохот.
– Ты хотела меня видеть, мама?
Глядя на дочь, Роза прищурилась. Обращение «мама» не нравилось ей, и Речел знала об этом. Подобные слова раздражали мужчин, напоминая о женах и дочерях, занимающихся домашним хозяйством, в то время как сами они отдыхают от семейных забот.
Большинство посетителей дома терпимости знали, что Речел – дочь хозяйки, и потому старались не обращать на нее внимания. Некоторые даже боялись узнать в ее облике собственные черты, хотя Речел была зачата еще до того, как Роза открыла свое заведение. Этот страх возможного кровосмешения стал своего рода защитой для Речел, и мадам Розу только радовало, что клиенты не требуют ее дочь.
Но времена менялись. Поселок разрастался. Каждый день Роза встречала новых «гостей»: золотоискателей, направляющихся в горные районы, богачей с честолюбивыми планами, ковбоев и бродяг, ищущих работу, выпивку и женщин. Они уже не раз спрашивали про Речел. Ей было семнадцать. В доме теперь появилась свободная комната, а у Речел – шанс хорошо заработать. Не будет же она вечной помощницей на кухне и в прачечной?
Роза покачала головой, стараясь прогнать подобные мысли. «Господи, почему у нас почти нет выбора?». Она внимательно посмотрела на дочь. Во взгляде Речел появилось то, чего не было раньше – гордость и вызов. Мать вспомнила, что Речел совсем недавно брала у нее нож, чтобы вырезать имя Лидди на деревянном кресте, поставленном на свежевырытой могиле. Наивно и глупо. Куда бы Лидди ни попала – в ад или в рай, – тот, кто ее там встретит, все равно узнает, кто она и кем была, эта Лидия Мэри Бентли.
– Пора решать, Речел, – сказала Роза. – Девушка с такой внешностью, как у тебя, не может жить в этом доме и не работать. Я не могу себе позволить подобное… неудобство.
– Завтра утром я уеду отсюда.
