Эта половина дня прошла для нее в томительных ожиданиях. Она следила за действиями доктора, но не смела вмешиваться и отвлекать его расспросами.
– Может, пару месяцев. К весне, я думаю, они уже будут собой.
Все это время Эрик сидел в самом углу комнаты и молча наблюдал за Августом. Стоило ему поймать взгляд ребенка, как мальчик тут же прятал глаза. Наконец, когда Ингрид вывела всех детей и позвала Эрика, тот подошел к Августу и положил свою маленькую ладонь на его.
По спине Августа прошли мурашки. Он боялся, что ребенок заговорит об усыновлении, но для такого Август был еще слишком молод. Да и не в таких условиях хотел стать отцом.
– Вы всех спасли? – спросил Эрик, разбив пустые тревоги Августа.
– Я просто хотел всем помочь.
– Я видел вас и видел жуткого демона, которого вы сожгли.
Август оставил эту фразу без ответа.
– Вы спасете этих детей?
– Да, – уверенно ответил Август.
– Вы доктор?
Детские глаза, не мигая, следили за усталым лицом Августа, словно ребенок пытался прочитать его мысли.
– Я психотерапевт.
– Когда я вырасту, тоже хочу стать…
Ему пришлось сказать слишком сложное слово по слогам:
– Пси-хо-те-ра-пев-том.
Ингрид увела детей, оставив Августа наедине со своими мыслями. Закрыв глаза, он почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, словно уходящее вдаль течение. Сомнения, терзавшие его, начали отступать. Тогда, лишив себя жизни, он был готов забрать с собой все зло. Надеялся, что это что-то изменит.
Он долго мучился, думая, правильно ли поступил, не совершил ли очередную ошибку, позволив себе вмешаться в жизнь Гримсвика. Но теперь, увидев в детских глазах благодарность, он сделал простой и ясный вывод: жизнь продолжается, несмотря на все страдания, и даже в самые темные моменты в ней всегда найдется место для света.
Эти слова отозвались внутри него, словно забытая мелодия, наконец нашедшая нужный мотив. Шум моря заполнил его сознание, принося с собой спокойствие, которое он так долго искал.
