Их хихикающая группа поспешила к бару.
— Что я могу предложить вам, дамы? — спросил Берт.
Они вскинули руки вверх и хором крикнули:
— Виски!
Я закрыл глаза и снова оказался на той лодке.
— Это просто потому, что Любимица Америки Мэгги Мэй не может разговаривать. А если бы могла, то, держу пари, выразилась бы как-нибудь более поэтично, — он замолчал, и его глаза округлились. — НАРУШИТЕЛЬ! Я только что упомянул в разговоре имя девушки! Мне нужна штрафная рюмка! Виски! — он направился за бутылкой на другой конец раскачивающейся лодки. Пошатнувшись всем телом, Рудольф едва не выпал за борт. Я крепко вцепился в него, пытаясь втащить обратно.
Я потряс головой. Стоп. Сейчас единственная цель — это добраться до задней двери и незаметно выскользнуть отсюда. Но одна из девушек все-таки заметила меня.
— О. Мой. Бог, — она даже присвистнула.
Я склонил голову к столу и попытался не привлекать к себе внимания.
— Тиффани! Смотри, это?..
Одетая в белое девушка повернулась ко мне.
— О, Боже мой! Это же Брукс Гриффин! — закричала она.
Все девушки с криком бросились к моему столику. Готов поклясться, что изначально их было меньше, но я выпил больше, чем обычно, поэтому в глазах, видимо, двоилось. Они совали мне в лицо камеры своих телефонов, и я изо всех сил пытался увернуться от них. А потом посыпались вопросы и комментарии.
— О, Боже мой, Брукс, мне так жаль, что с тобой произошел тот несчастный случай!
— О, Господи, ты лишился пальцев?
— Это значит, что ты больше не сможешь играть на гитаре?
— Ты собираешься продолжать заниматься музыкой?
— Можно мы купим тебе выпить?
— Мы можем с тобой сфотографироваться?
— Я так сильно тебя люблю!
— А про наркотики это правда?
— Нет! Он бы не стал… не так ли? Но я бы не стала осуждать.
— Я курю травку.
— Мой кузен сидел на таблетках.
— Брайан?
— Нет, Вест.
— Что случилось с Сашей?
— Она тебе изменила?
— Или ты ей изменил? Я читала статью о тебе и Хайди Клум…
— Вы совершенно меня не знаете! — огрызнулся я, сжав ладони в кулаки. — Черт возьми, почему все до одного ведут себя так, словно всё про меня знают? В новостях, в интернете, в бульварной прессе! — закричал я, надрывая горло, словно ругался на детей, которые даже не пытались дать отпор. — Никто не знает, каково мне сейчас. Никто не знает, что значит лишиться возможности заниматься любимым делом. Музыка была моей жизнью, а теперь я едва могу говорить. Я не могу… никто не знает… — сил говорить больше не осталось. Я был пьян, да и шея болела очень сильно. Слишком много слов. Слишком много эмоций.
Девчонки притихли, не зная, что сказать, что сделать.
— Простите, — пробормотал я. — Я не хотел…
— Все в порядке, — сказала одна из них, ее взгляд был полон вины. — Извини нас.
После этого они оставили меня в покое и покинули бар.
Берт стоял неподалеку и молча смотрел на меня. Он медленно покачал головой и спустя пару секунд уже опять сидел напротив меня. Опустив ладонь на мою руку, он легонько сжал ее один раз, и этот жест напомнил мне о Мэгги, потому что все в этом мире напоминало мне о ней.
Берт взял бутылку виски и налил мне еще стакан. Он не предлагал мне сочувствия, не кормил дерьмовыми советами гнать прочь свою боль. Вместо этого он дал мне виски, чтобы заглушить воспоминания.
Я сделал глоток, и алкоголь обжег мне горло. И это жжение воскресило в памяти все слухи, всю ложь, а еще ту трагическую случайность и шрамы на сердце. Я вспоминал обо всем, что мучило меня и жило в моей душе, пока голова совсем не перестала соображать.
***
Каждое утро я просыпался и действовал по привычке. Чистил зубы, принимал душ и одевался. Потому что таким был мой распорядок на протяжении всей жизни. Но это все, что я делал. Я просыпался, читал сплетни о себе, напивался и засыпал.
Парни изо всех сил старались убедить меня позволить им приехать и побыть со мной, но я отказывался. Они не виноваты в том, что случилось. Это моя вина. Это я настоял на том, чтобы мы поплыли на лодке, тогда как все хотели просто расслабиться в доме.
Коттедж миссис Бун был идеальным местом, чтобы отгородиться от всего мира. Здесь не было бесконечных вспышек фотокамер, никто не пытался строить прогнозы по поводу моего будущего. Здесь я мог просто быть в одиночестве. Исключение составляли дождливые дни. В такие дни я отступал от своего привычного распорядка. Во время дождя я садился в маленькое каноэ и выплывал на середину озера. На меня падали капли дождя, небо раскалывалось ударами грома, но я сохранял спокойствие и неподвижность.
И хотя мой отъезд в коттедж должен был помочь мне обрести себя, с каждым днем я становился все более потерянным. А еще я чувствовал, что во мне произошел какой-то сдвиг. Я стал равнодушным. Стал чужим даже для самого себя.
Я шел по пути, который никогда не приведет меня к дому.
Глава 34
Мэгги
