Поднявшись на лифте, Нейт набирает код, и мы оказываемся прямо в пентхаусе Бишопа. Распахнув двери, мы погружаемся в толпу молодых людей и оглушительный грохот рок-музыки. Мне не удается рассмотреть квартиру так внимательно, как мне бы этого хотелось, потому что вокруг слишком много людей, но, насколько я могу судить, это место представляет собой трехэтажный лофт. Я подхожу к маленькому балкону, расположенному прямо напротив лифта, и выглядываю наружу.
Нейт указывает пальцем себе за спину.
– И баскетбольная площадка тоже.
Он подмигивает нам и растворяется в толпе. В последнее время он ведет себя странно – еще более странно, чем обычно.
Спустившись в главный вестибюль, я беру напиток у проходящего мимо официанта и делаю большой глоток. Я чувствую на себе взгляды окружающих, но игнорирую их, сосредоточившись на поисках Бишопа. Начинает играть «It’s a Vibe» от Ty Dollar sign, и я закатываю глаза. Очевидно, Нейт добрался до музыкальной системы.
Протискиваясь через толпу, я спускаюсь вниз, в большую открытую гостиную, и мой взгляд падает на Бишопа, растянувшегося на диване. Мышцы его обнаженной груди напрягаются при малейшем движении, а вместе с ними и его татуировки. На нем надета красная бандана, повязанная на лбу, и потертые джинсы, словно выгоревшие на солнце. Поскольку он не писал мне уже пару дней, я изо всех сил стараюсь не попасться на том, как внимательно я его разглядываю. И… да, он снова пьет. Наши взгляды встречаются, и на мгновение мне кажется, что из моих легких выкачали весь воздух. Machine Gun Kelly начинает читать рэп о «плохих парнях», и он в очередной раз подносит ко рту край бутылки. Его глаза не отрываются от меня, а уголок рта медленно приподнимается в ухмылке. Я надеялась на реакцию. Чертов Бишоп. Простая ухмылка – все, что я от него получила? Боже. Он все еще обижается на Нейта, Брантли и меня? Я догадываюсь, что это действительно так, поскольку он немного ко мне охладел, но я хорошо знаю Бишопа. Он все просчитывает. У всего, что он делает, есть причина и продуманный план. Может быть, я немного его надломила, но даже в эту минуту такой вариант казался мне невозможным. Невозможно сломить кого-то вроде Бишопа. Он слишком… нерушим.
Я поступаю так же, как любая нормальная и не вполне трезвая девушка моего возраста. Оторвав от него взгляд, я отправляюсь на поиски подходящей жертвы. Обойдя море людей, я в очередной раз раздражаюсь из-за того, что не могу по-настоящему оценить новую квартиру Бишопа из-за наплыва всех этих девушек – и немногочисленных парней. Хм. Женщин тут куда больше, чем мужчин. Сюрприз, сюрприз. Он играет в очередную игру, и я снова не знаю, в какую именно. Прежде чем я успеваю начать обдумывать варианты, пальцы на моих ногах начинают покалывать, а ноги превращаются в желе. Может, не стоило начинать пить так рано. Пытаясь найти комнату – любую комнату – подальше от людей, я открываю несколько черных дверей и захожу в ту, за которой, судя по всему, находится главная спальня. В центре располагается кровать, которая словно парит в воздухе, напротив которой висит большой телевизор, а прямо передо мной оказывается стеклянная стена с панорамным видом на город. Все простыни и одеяла сделаны из черного и красного шелка, и даже маленькое кресло в углу больше походит на трон из кроваво-красной кожи. Другой мебели в комнате нет – да и сам пентхаус больше походит на художественную студию. Это место совсем не кажется уютным или привлекательным, и я начинаю пятиться к двери, желая к чертям отсюда убраться и глубоко сожалея о том, что вообще пришла на эту вечеринку. Татум и ее дурацкие решения. Медленно отступая назад, я врезаюсь в высокую гору мускулов, и из моего рта вырывается тихий визг. Я отскакиваю, чтобы увидеть, с кем я столкнулась, и натыкаюсь на пронзительно-темные глаза Хантера, смотрящего на меня сверху вниз.
Я стараюсь успокоить свой резко подскочивший пульс.
– Привет.
Мы с моим новообретенным братом еще не успели наладить отношения, поэтому я до сих пор не знаю, как мне с ним обращаться.
– Думаю, сейчас подходящее время, чтобы закончить наш разговор.
Он протягивает мне большую бутылку бурбона, а затем проходит мимо, направляясь прямо к окну. На краткое мгновение я ловлю себя на желании сбежать, но мне уже давно хотелось увидеться с Хантером. Узнав о нашем родстве, он стал ко мне очень холоден, поэтому я следую за ним к окну, попутно рассматривая его с ног до головы. Он выглядит хорошо – как и все они. На нем надеты джинсы и обтягивающая черная рубашка, сквозь которую просматриваются очертания мускулов на его руках.
– Извини.
Мне явно не хватает опыта в общении с братьями – всю свою жизнь я была единственным ребенком, поэтому «извини» было единственным, что пришло мне на ум.
Он фыркает и подносит ко рту бутылку.
– За что именно ты извиняешься, Мэдисон?
Он смотрит мимо меня, наблюдая за оживленными ночными улицами Верхнего Ист-Сайда[18].
– Не знаю. – Я слежу за его взглядом. Между нами чувствуется сильное напряжение. – За свое существование?
