Безмолвный король полностью

Смех вырывается из меня прежде, чем я успеваю сдержаться, и наши взгляды наконец встречаются.

– Тебе смешно? – спрашивает он, прищурившись.

Он смотрит на мои губы, а затем снова возвращает взгляд к моим глазам.

– Я хотел тебя трахнуть, а потом узнал, что хотел свою собственную сестру… – он ухмыляется. – Думаю, это еще более странно, чем ситуация с Брантли, а это о многом говорит.

Он снова поворачивается к окну.

– Это не странно, Хантер, – бормочу я, пытаясь утихомирить эмоции, подступающие к горлу. – И не только у тебя были такие мысли…

Он замирает. Я пользуюсь этим моментом, чтобы выхватить у него бутылку, обхватываю губами горлышко и, откинувшись назад, делаю большой глоток теплой жидкости.

– Это было всего один раз, – смеюсь я, осознав, как плохо это звучит.

Вытерев губы, я возвращаю ему бутылку. Он рассеянно забирает у меня бутылку, ожидая продолжения моей речи, и я чувствую, как пристально он за мной наблюдает.

– Мне приснился один интересный сон, в котором участвовали все вы. Мысленно я тебя уже трахнула, так что мы в расчете.

Наступает долгая пауза, и я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.

– А если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью.

Внезапно по холодной комнате разносится его оглушительный смех, и я с удивлением смотрю на то, как он вытирает со щек слезы.

– Ты права, мне стало немного легче, и, можешь поверить, мысленно я тоже тебя трахнул.

Наконец-то я чувствую, что напряжение между нами исчезло. Стало гораздо комфортнее, чем пару минут назад.

– Расскажи мне о Деймоне, а я расскажу тебе о твоих биологических родителях.

Это неожиданно. Я мало думала о своих биологических родителях, главным образом потому, что у меня не было на это времени. Моя жизнь – нескончаемый информационный поток, в который постоянно подбрасывают дополнения и правки.

– Ну, – начинаю я, – мне мало что известно, потому что Деймон появился в моей жизни совсем недавно и все мои знания о нем основаны на ощущениях и интуиции. Наверное, это какая-то странная связь близнецов – трудно объяснить. Я его не знаю, но в то же время знаю лучше всех на свете. Как бы сказать… Это больше похоже на какой-то инстинкт. Он не очень хорош в английском, но бегло говорит по-латыни – как и все вы, только лучше – без обид…

Он смеется, вскинув руки.

– Эй, о чем ты? Он предводитель Потерянных Мальчиков. Латынь – его родной язык.

– Все это странно, – рассеянно добавляю я. – Просто он… другой. Мне не потребовалось много времени, чтобы это понять.

Хантер отступает назад и падает на кровать. Я поворачиваюсь к нему лицом, прижавшись спиной к холодному стеклу, и сползаю вниз, пока не оказываюсь на полу.

– Я действительно не знаю, что с ним не так, но Бишоп и все остальные постоянно об этом твердят.

Хантер внимательно изучает мое выражение лица.

– Я не хочу тебе лгать, ты слишком глубоко погрузилась во все это дерьмо, чтобы не знать правду. Поэтому я собираюсь сделать тебе одолжение и рассказать одну вещь – да, ты права, Деймон другой.

Моя челюсть, кажется, падает на пол. Наконец-то кто-то был со мной откровенен. Хантер внимательно следит за моими глазами, словно ожидая реакции.

– У него – думаю, ты могла догадаться – шизофрения, только в гораздо более мрачной форме.

У меня перехватывает дыхание.

– Шизофрения?

Хантер опускает голову.

– Даже хуже. Его преследуют шесть «голосов», только это не голоса.

– Тогда… – Я чувствую себя совершенно растерянной, но не хочу разочаровывать своего нового брата и не желаю, чтобы он пожалел о своей откровенности. – Кто они такие?

Хантер бросает на меня мрачный взгляд.

– Демоны.

– Что? – Я наклоняю голову, пораженная его ответом. – Но ведь демонов не существует.

– Для тебя, меня и всех остальных, живущих на этой земле, не существует. Но в голове Деймона они более чем настоящие, Мэдисон. Его сознание – очень, очень темное место. Вот почему мы не могли доверить ему тебя, и именно поэтому мы точно знаем, что Деймон был тем, кто в тебя стрелял.

Я зажмуриваюсь от невыносимой боли, вызванной этими словами. В глубине души я об этом подозревала. Но, несмотря на доказательства, я всеми силами это отрицала. Я не могла поверить, что он способен причинить мне боль, – по сути, он этого и не сделал. Однако острая боль в сердце доказывает, что эта рана еще не затянулась.

– Я знаю, – хрипло шепчу я, вытирая выступившие слезы. – Я знаю, что это он. Наверное, я просто не могла это признать и до сих пор не верю в то, что он способен намеренно причинить мне боль.

– Думаю, ты права, – соглашается Хантер. – Насчет того, что он не хочет причинять тебе боль. Но, Мэдисон, он не всегда тот Деймон, которого ты знаешь.

Это меня поражает. Удастся ли нам с Деймоном сблизиться? Или его болезнь не позволит нам даже общаться? Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Теперь твоя очередь. Расскажи мне о родителях.

Хантер фыркает.

– Я с удовольствием сказал бы тебе, что они замечательные родители и примут тебя с распростертыми объятиями, но отец постоянно в отъезде, а мама больна.

– Больна? – спрашиваю я, подняв к нему голову.

Хантер кивает.