– Кое-кого из местных женщин избили, причем жестоко, – ответил Монк. – И думается мне, сделали это приезжие, вероятно, с запада, хорошо одетые мужчины, которые приехали малость поразвлечься, да слишком далеко зашли. Мне бы хотелось их найти.
– Хотелось бы! – Извозчик колебался, взвешивая все «за» и «против» подобного сотрудничества. – Зачем? Эти женщины твои, что ли?
– Мне за это платят, – честно сказал Монк. – Кое-кому хочется, чтобы это прекратилось.
– Кому? Какому-нибудь сутенеру? Слушай, я не собираюсь стоять здесь всю ночь да отвечать на дурацкие вопросы, если только ты не заплатишь, понятно?
Запустив руку в карман, Монк выудил полкроны. Показал монету извозчику, но отдавать пока не стал.
– Виде Хопгуд. Ее муж держит фабрику, где эти женщины работают. Ей это не нравится. Я так понимаю, тебе все равно?
Извозчик сердито выругался.
– Какого черта ты решил, что мне все равно? Ты, клятый щеголь с запада! Эти ублюдки приезжают сюда, хватают наших женщин, пользуются ими, обращаются с ними как с куском грязи, а потом уезжают домой и делают вид, что весь день гуляли по городу! – Он презрительно сплюнул.
Монк протянул ему полкроны, и извозчик по привычке проверил монету на зуб.
– Так где ты их забрал и куда отвез? – спросил Монк.
– Забрал на Брик-лейн, – ответил извозчик. – А отвез на Портман-сквер. В другой раз возил отсюда на Итон-сквер. Это не значит, что они там живут. У тебя нет ни малейшего шанса найти их. А если даже и найдешь… Как думаешь, кто поверит бедной сучке из Севен-Дайлз, выступившей против барина с запада? Скажут, она торгует собой, так что за беда, если с ней грубо обошлись? Он ведь купил и заплатил за это, разве не так? Даже у благородных женщин не много шансов доказать, что их изнасиловали. Что уж говорить о простой шлюхе…
– Нечего, – с сожалением признал Монк. – Но если закон бездействует, есть другие способы.
– Да? – У извозчика даже голос зазвенел от обиды. – Какие, например? В конце концов, тебя же за это и вздернут. Полицейские никогда не спустят убийство джента. Они не станут беспокоиться, если какая-нибудь здешняя шлюха получит по голове и из-за этого умрет. Тут такое частенько случается. Но стоит какому-то дженту получить заточку в брюхо, как из ада прибегают все черти. Наводняют все переулки. Говорю тебе, оно того не стоит. Нам всем придется заплатить, помяни мое слово.
– Я думал кое о чем похитрее, – отвечал Монк с хищной волчьей улыбкой.
– Ну как? Например? – На этот раз извозчик слушал, свесившись с кэба и глядя сквозь снег на сыщика, освещенного светом фонаря.
– Например, сделать так, чтобы все про это узнали, – ответил Уильям. – Превратить это в газетную новость с подробностями.
– Им плевать! – Извозчик был заметно разочарован. – Все их друзья скажут, что они здорово повеселились. Что для них какая-то шлюха?
– Друзьям, может, и плевать, – мстительно произнес Монк. – А их женам – нет! И родителям жены, особенно теще.
Извозчик отпустил себе в усы богохульство.
– И, возможно, его инвесторам, или женам его приятелей по обществу, матерям девушек, на которых рассчитывали жениться сыновья насильника, или юношей, за которых хотели выйти их дочери, – продолжал Монк.
– Ладно, ладно, – бросил извозчик. – Я тебя понял. Что ты хочешь узнать? Мне неизвестно, кто они. Если ты их сейчас приведешь, я их не узнаю. Я даже не уверен, что завтра узнаю тебя, а эти парни еще отворачивали лица. Я еще подумал, что они считают ниже своего достоинства разговаривать с таким, как я. Согласны только отдавать приказы…
– Какие приказы? – быстро спросил Монк.
– Отвезти их на север и высадить на Портман-сквер. Они сказали, что оттуда пойдут пешком. Осторожные мерзавцы, а? Я тогда ничего такого не подумал. И даже необязательно они живут возле Портман-сквер. Могли взять другой кэб и оттуда поехать домой. Они могут жить где угодно.
– Это только начало.
– Ну, давай! Даже клятые копы не найдут их, если начнут с моего рассказа.
– Может быть, но мерзавцы побывали здесь дюжину раз, а то и больше. Где-то должна быть связь, объединяющая все случаи, а раз она существует, я ее найду, – сказал Монк глухим, пугающим голосом. – Я расспрошу всех остальных извозчиков, всех людей, выходивших в те ночи на улицы, а таких много. Кто-то их видел, и кто-то их опознает. Они не могли не проколоться. Они уже совершили одну ошибку, а может, и несколько.
Извозчик вздрогнул, и главным образом не от холода. Он разглядел лицо Монка.
– Ты прямо как раненый волк… Я чертовски рад, что ты охотишься не за мной. А теперь, если хочешь домой, садись в кэб и поехали. А хочешь торчать здесь всю ночь, так без меня и моей лошадки, бедной скотинки!
Монк забрался в кэб и уселся. Он слишком замерз, чтобы расслабиться, а впереди ждала долгая тряска до Фицрой-стрит и теплой постели.
