— С ней тебе придётся пообщаться самой. Я связался с ней по мылу. Пытался впарить ей ту же самую историю, что и Брекину, но она не купилась. Заявила, что ты никогда не ссоришься с Карен, и лучше мне рассказать всю правду, пока она не прилетела в Техас и не надрала мне задницу.
Я вздрагиваю, осознав, что Шесть наверняка волнуется за меня до жути. Я несколько дней не отправляла ей эсэмэс. Так что решаю отложить на некоторое время звонок Брекину и сначала написать подруге.
— А как вообще отправляют и-мейл? — интересуюсь я.
Холдер со смехом забирает у меня телефон, нажимает какие-то кнопки, потом протягивает мне аппарат и показывает на дисплей.
— Просто набери всё, что хочешь сказать, и верни телефон мне, я отправлю.
Я набираю короткий текст, пишу, что узнала кое-что о своём прошлом и мне потребовалось уехать из дома на несколько дней. Заверяю её, что позвоню в ближайшее время, чтобы всё объяснить. Но я совсем не уверена, что вообще смогу рассказать ей правду. На данный момент я не знаю, хочу ли посвящать кого бы то ни было в свою историю. По крайней мере, пока не получу все ответы.
Холдер отправляет письмо, берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. Я выглядываю в окно и поднимаю глаза к небу. Так мы молча едем примерно час.
— Ты не проголодалась? — спрашивает Холдер. Я качаю головой. Я слишком нервничаю перед встречей с Карен и вряд ли смогу запихать в себя хоть кусочек пищи. Я слишком нервничаю даже для того, чтобы поддерживать нормальный разговор. Я слишком нервничаю, чтобы делать что бы то ни было, кроме как смотреть в окно и размышлять, где я проснусь завтра.
— Тебе нужно подкрепить силы. Ты почти ничего не ела три дня, и с твоей манерой хлопаться в обморок по любому поводу немного калорий тебе бы явно не помешало.
Он не отстанет, пока я не поем, так что сдаюсь.
— Ладно, — бормочу я.
После того как я успешно проваливаю несколько попыток выбрать заведение, Холдер принимает решение сам и останавливается у придорожного мексиканского ресторана. Я заказываю первые попавшиеся блюда из дневного меню, лишь бы ублажить своего спутника. Вряд ли мне удастся впихнуть в себя хоть что-нибудь.
— Поиграем в «обеденный квест»? — спрашивает он, окуная чипс в сальсу.
Пожимаю плечами. Часов через пять мне придётся столкнуться с тем, с чем мне сталкиваться совсем не хочется, так что имеет смысл немного отвлечься.
— Пожалуй. Но при одном условии. Я не желаю говорить о том, что касается первых трёх лет моей жизни, последних нескольких лет или следующих суток.
Он улыбается, явно испытывая облегчение. Видимо, ему тоже не хочется об этом думать.
— Пропускаю даму вперёд, — заявляет он.
— Тогда положи еду, — требую я, уставив взгляд на чипс, который он только-только поднёс ко рту.
Он опускает взгляд на чипс и шутливо хмурится.
— Ну, выкладывай поскорее свой вопрос, а то я умираю от голода.
Воспользовавшись полученным преимуществом, я отпиваю глоток воды и откусываю от чипса, выдернутого из пальцев Холдера.
— Почему ты так любишь бегать? — спрашиваю я.
— Точно не знаю, — отвечает он, усаживаясь поглубже на стуле. — Я начал бегать в тринадцать лет, чтобы оказаться подальше от Лес и её противных подружек. Иногда мне просто нужен был повод выбраться из дома. Тринадцатилетние девчонки — тот ещё подарок, голова раскалывалась от их визга и кудахтанья. Бег — занятие для молчунов, и мне оно понравилось. Если ты ещё не заметила, я, типа, мыслитель, так что оно помогало мне прочистить мозги.
— Заметила, — смеюсь я. — Ты всегда был таким?
Он широко улыбается и качает головой.
— Это уже второй вопрос. Моя очередь. — Забирает из моей руки чипс, который я собиралась куснуть, закидывает себе в рот и запивает водой. — Почему ты так и не пришла на отбор в легкоатлетическую команду?
Я со смехом задираю бровь.
— Странный вопрос, и почему сейчас? Это было два месяца назад.
Он качает головой и наставляет на меня указующий чипс.
— Вопросы не обсуждаются — что хочу то и спрашиваю.
— Ну ладно, — хохочу я. — На самом деле не знаю. В школе всё было не так, как я себе представляла. Совсем не ждала, что девицы окажутся такими злобными. Только одно слово я от них и слышала — шлюха. Брекин оказался единственным, кто хотя бы попробовал пообщаться.
— Неправда, — замечает Холдер. — Ты забыла о Шейле.
— Ты хотел сказать, Шейне? — смеюсь я.
— Неважно, — откликается он. — Теперь ты.
Быстро запихивает в рот следующий чипс и ухмыляется.
— Почему твои родители развелись?
Он сдержанно улыбается, барабанит пальцами по столу, пожимает плечами и произносит безразлично:
— Наверное, пришло их время.
— Время? — спрашиваю я, смущённая уклончивым ответом. — А что, нынче такое правило — для семейной жизни устанавливается срок годности?
— Для некоторых людей да.
