Я откладываю снимок и беру следующий, вызывающий ещё большую волну эмоций, потому что на нём запечатлены мы обе. Мне не больше двух лет, и я сижу у неё на коленях, обнимая за шею. Она целует меня в щёку, я улыбаюсь до ушей и смотрю прямо в объектив. На фотографию капают слёзы, я вытираю их и передаю снимки Холдеру. Мне необходимо, чтобы он увидел, зачем я так отчаянно стремилась попасть в отцовский дом.
В шкатулке остаётся ещё один предмет. Я поднимаю и перебираю пальцами цепочку с висящим на ней серебряным медальоном в форме звезды. Открываю его и вижу свою фотографию в младенчестве. Внутри крышки медальона надпись: «Мой лучик Надежды».
Расстёгиваю цепочку и подношу к своей шее. Холдер протягивает руки и берёт половинки замочка, а я приподнимаю волосы. Он застёгивает замочек, я отпускаю волосы, и Холдер целует меня в висок.
— Она красивая. Прямо как её дочь. — Возвращает мне фотографии и нежно меня целует. Открывает медальон, несколько мгновений с улыбкой смотрит внутрь. Потом захлопывает и поднимает взор на меня. — Ты готова?
Я кладу снимки в шкатулку, закрываю крышку, уверенно встречаю его взгляд и киваю.
— Да, готова.
На этот раз Холдер входит в дом вместе со мной. Джек сидит на диване рядом с Карен, обнимает её за плечи и держит её руку в своей. Мама поднимает на меня взгляд, а Джек встаёт, собираясь снова оставить нас наедине.
— Ничего, — говорю я ему, — тебе не нужно уходить. Это не займёт много времени.
Обеспокоенный моими словами, он, тем не менее, никак их не комментирует. Отходит от Карен, чтобы я могла сесть рядом с ней. Я ставлю шкатулку на стол и опускаюсь на диван. Поворачиваюсь к маме, прекрасно осознавая, что она понятия не имеет, какое будущее ей уготовано. Но хотя она не может предвидеть, что я сейчас скажу, всё-таки пытается подбодрить меня улыбкой, желая показать, что примет любое моё решение.
Я беру её руки в свои и заглядываю ей в глаза. Мне очень важно, чтобы она поверила мне, потому что между нами должна остаться только правда и ничего кроме правды.
— Мама, — обращаюсь я к ней, собрав всю уверенность, на какую способна. — Забрав меня у отца, ты понимала все возможные последствия этого поступка, но всё равно пошла на него. Ты поставила на карту свою жизнь, только бы спасти меня, и я не могу позволить, чтобы ты страдала из-за этого. Ты отдала мне свою жизнь, и я не могла бы просить о большем. Я не намерена судить тебя. Единственно возможный для меня ответ — благодарность. Спасибо. Огромное спасибо, что спасла меня, мама.
Слёзы заливают её лицо. Мы обнимаем друг друга и плачем. Мать и дочь. Тётя и племянница. Две жертвы, выжившие в катастрофе.
Я даже вообразить себе не могу, какую жизнь вела Карен все эти тринадцать лет. Любое принимаемое ею решение служило лишь моей пользе. Она постановила для себя, что как только мне исполнится восемнадцать, она во всём признается и будет расхлёбывать последствия. Одна лишь мысль о том, что она готова была ради меня на всё, вызывает во мне чувство, что я недостойна такой любви. На свете есть два человека, которые так сильно меня любят. Это слишком много, чтобы принять.
Выясняется, что на самом деле Карен хочет сделать следующий шаг в своих отношениях с Джеком, но раньше она колебалась, поскольку знала, что разобьёт ему сердце, если расскажет правду. Она не догадывалась лишь, что Джек любит её безоглядно, так же, как она любит меня. Услышав о её прошлом и сделанном ею выборе, он ещё больше укрепился в своей любви к ней. Полагаю, он переедет к нам ещё до конца недели.
Весь вечер Карен терпеливо отвечает на мои вопросы. Главный из них: как она смогла получить документы под моё новое имя. Карен рассмеялась и объяснила, что при наличии денег и связей легко было устроить так, чтобы «удочерить» меня за пределами нашей страны и получить для меня гражданство, когда мне исполнилось семь. Я не стала выпытывать подробности. Страшновато, знаете ли.
Следующий вопрос напрашивается сам собой: можем ли мы теперь обзавестись телевизором? Выяснилось, что мама и близко не испытывает той неприязни к технике, какую ей приходилось демонстрировать все эти годы. Кажется, не позже завтрашнего дня мы отправимся в магазин электроники.
Мы с Холдером рассказали Карен, каким образом я выяснила, кто я на самом деле. Сначала ей трудно было понять, как между нами установилась столь прочная связь, да ещё в таком юном возрасте, достаточно прочная для Холдера, чтобы помнить обо мне все эти годы. Но, понаблюдав за нами чуть дольше, она убедилась, что связь между нами — настоящая. К несчастью, каждый раз, когда он целует меня или кладёт руку мне на колено, я отмечаю тревогу в её глазах. Ничего не попишешь — она моя мать.
