Следующие несколько дней в школе неотличимы от первых двух. Сплошные драмы. Мой шкафчик, кажется, так и притягивает к себе клейкие листочки с мерзкими посланиями, но мне ни разу не удаётся увидеть, кто их туда помещает. Честно, не понимаю, какое удовольствие люди получают от подобных поступков, если не готовы в них признаться. Вроде стикера, налипшего на мой шкафчик сегодня утром, с одним лишь словом: «Шлюха».
И это всё?! Где фантазия, где творческий подход? Неужели сложно придумать какую-нибудь интересную историю? Какие-нибудь подробности моего непристойного поведения? Раз уж они вынуждают меня читать эту пакость ежедневно, могли хотя бы сделать её увлекательной. Если бы я пала так низко, что оставляла бы неопознанные записки на чьём-то шкафчике, я бы, как минимум, постаралась, чтобы чтение было занимательным. Написала бы что-то вроде: «Прошлой ночью я видела тебя в постели с моим бойфрендом. И мне не понравилось, как ты делала массаж моему огурчику. Шлюха».
Я разражаюсь смехом, и это немного странно — смеяться вслух над своими мыслями. Оглядываюсь по сторонам — в вестибюле, кроме меня, никого нет. И вместо того, чтобы оторвать от своего шкафчика все липкие бумажки (так, вероятно, следовало бы сделать), я достаю ручку и добавляю от себя творческие комментарии. Читай на здоровье, прохожий!
Брекин ставит свой поднос напротив моего. Теперь я сама набираю себе еду, раз уж мой друг решил, что я не ем ничего, кроме салата. Брекин улыбается так, словно знает секрет, который, как ему кажется, меня осчастливит. Если это очередная сплетня, я пас.
— Как вчера прошёл набор в команду? — интересуется он.
Я пожимаю плечами.
— Я не ходила.
— Да я в курсе.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Потому что мне нравится сначала прояснять сведения у тебя, а уж потом им верить. — смеётся он. — Почему не пошла?
Я снова пожимаю плечами.
— А что это у тебя с плечами? Нервный тик?
Я пожимаю плечами.
— Ни хочу ни с кем объединяться в команду. Эта идея потеряла свою привлекательность.
Он хмурится.
— Во-первых, лёгкая атлетика — самый индивидуальный из всех видов спорта, которыми ты могла бы заняться. Во-вторых, ты говорила, что хотела чего-нибудь этакого для резюме, только потому и пошла в школу.
— Не знаю, почему я здесь. Может быть, решила, что полезно поизучать человеческую натуру, прежде чем выходить в реальный мир. Шок будет не таким сильным.
Он тычет в меня стеблем сельдерея и приподнимает бровь.
— Тут ты права. Постепенное знакомство с опасностями общества смягчает удар. Животное, которого всю жизнь оберегали в зоопарке, нельзя выпускать одного в дикую природу.
— Милое сравнение.
Он подмигивает и откусывает от стебля сельдерея.
— Кстати, что такое с твоим шкафчиком? Сегодня он буквально усыпан сексуальными сравнениями и метафорами.
— Тебе понравилось? — смеюсь я. — Долго провозилась, но на меня нашло вдохновение.
Он кивает.
— Особенно мне понравилось вот это: «Ты такая шлюха, что трахаешься даже с мормоном Брекином».
Я качаю головой.
— А вот это не моё. Это кто-то другой постарался. Правда ведь, забавные подколки? Теперь, после того как я их слегка подгрязнила?
— Ну, были забавные, — откликается он. — Больше их нет. Я только что видел, как Холдер сдирал стикеры с твоего шкафчика.
Я резко поднимаю на него взгляд. Он снова озорно улыбается. Похоже, это и есть тот самый секрет, который он с трудом держал при себе.
— Странно.
Любопытно, зачем Холдеру с этим заморачиваться? После нашего последнего разговора мы больше не бегали вместе. Вообще-то с тех пор мы даже словом не перемолвились. На первом уроке он сидит в противоположном углу класса, а всё остальное время я его не вижу, за исключением ланча. И даже за ланчем он сидит со своими друзьями в противоположной стороне столовой. Я думала, что мы, столкнувшись лбами, развернулись и разбежались подальше друг от друга, но, похоже, ошиблась.
— Можно тебя кое о чём спросить? — вклинивается в мои мысли Брекин.
Я снова пожимаю плечами, больше для того чтобы его поддразнить.
— Все сплетни о нём — правда? Что он бешеный? И о его сестре?
Я стараюсь скрыть, как меня поразил последний вопрос. Впервые слышу о какой-то сестре.
— Не знаю… Могу сказать лишь одно: я с ним пообщалась достаточно, чтобы перепугаться насмерть. Нет уж, хватит с меня Холдера.
