В глазах его пылает гнев, и я слишком напугана, чтобы спросить, в чём там было дело. Он обещал быть честным, но его ответы так ужасны, что уж лучше бы я не задавала вопросов. Я отступаю назад, он делает то же. Мы оба молчим, и я не могу понять, почему вообще с ним до сих пор разговариваю.
— Сегодня я не хочу с тобой бегать, — говорю я.
— И я не расположен с тобой бегать.
И с этими словами мы расходимся в противоположных направлениях. Он — к своему дому, я — к своему окну. Бегать в одиночку я сегодня тоже не расположена.
* * *Я забираюсь в спальню ровно в тот момент, когда начинается дождь, и на мгновение мне становится жалко Холдера, которому ещё нужно добежать до дома. Но только на мгновение, потому что карма — большая стерва, а Холдер сегодня определённо испытывал её терпение. Я закрываю окно и бреду к кровати. Сердце колотится так, словно я только что пробежала три мили. Впрочем, колотится оно от немыслимой злости.
Пару дней назад я встретила парня и уже поцапалась с ним больше, чем с любым другим своим знакомым. За 48 часов знакомства с Холдером я успела поругаться с ним больше, чем за все четыре года дружбы с Шесть. И я даже не понимаю, чего он вообще со мной заморачивается. Думаю, после сегодняшнего утра перестанет.
Я беру с тумбочки конверт, открываю его и достаю письмо Шесть. Укладываюсь на подушку и начинаю читать, рассчитывая отвлечься от хаоса, царящего в моей голове.
Скай,
Надеюсь, к тому моменту, когда ты будешь это читать (ведь я же знаю, что ты прочтёшь моё письмо только через некоторое время), я буду крутить безумную любовь с каким-нибудь страстным итальянским парнем, совсем не думая о тебе.
Но вряд ли, потому что я буду думать о тебе постоянно.
Я буду думать о наших ночах, мороженом, фильмах и парнях. Но больше всего я буду думать о том, почему я тебя люблю.
Назову всего лишь несколько причин: я люблю, что тебя корёжит от прощаний, переживаний и эмоций, я ведь сама такая же. Я люблю, когда ты ковыряешь клубнично-ванильную часть мороженого, оставляя мне шоколадную, поскольку знаешь, что я его обожаю, хотя ты обожаешь его тоже. Я люблю, что ты не чумная и с тобой легко, хотя ты жестоко вырвана из общества и вот-вот превратишься в какого-нибудь амиша.
Но больше всего я люблю то, что ты меня не судишь. За четыре года ты не отпустила ни одного плохого слова о моём выборе партнёров (каким бы убогим он ни был) или о моём неверии в обязательства. Я могла бы сказать: ты не судила меня, потому что ты тоже грязная шлюха. Но мы обе знаем — это не так. Поэтому спасибо за то, что ты такой непредвзятый друг. Спасибо за то, что ты никогда меня не унижала и не вела себя так, будто ты лучше меня (хотя мы обе знаем — ты и правда лучше). Я могу смеяться над тем, что говорят обо мне за моей спиной, но меня убивает, когда то же самое говорят о тебе. Я жалею об этом. Но не очень сильно, потому что, если бы тебе дали выбор: быть шлюхой, ради того чтобы оставаться моей лучшей подругой, или быть девушкой с приличной репутацией, ты бы перетрахалась со всеми парнями в округе. Потому что ты так меня любишь. И я бы тебе позволила, потому что я так тебя люблю.
