— Позвони им. Позвони в полицию, мама! — Я уже умоляю. Умоляю её позвонить — доказать, что я ошибаюсь. Доказать, что ей нечего скрывать. Что
Всем своим сердцем и душой я хочу, чтобы она взяла трубку, позвонила, и тогда я бы знала, что ошиблась.
Она отступает и одновременно втягивает в себя воздух. Покачивает головой, и я почти уверена — она знает, что я догадалась. Но я не намерена оставаться, чтобы всё выяснить. Холдер хватает меня за руку и ведёт к открытому окну. Сначала помогает выбраться мне, потом вылезает следом. Я слышу, как Карен выкрикивает моё имя, но не останавливаюсь, пока не дохожу до машины Холдера. Мы садимся в автомобиль и уезжаем. Прочь от моей единственной семьи.
— Мы не можем остановиться у меня, — говорит Холдер, подъезжая к своему дому. — Карен будет тебя искать и наверняка заявится сюда. Я сбегаю, соберу вещи и быстро вернусь, ладно?
Он притягивает к себе моё лицо, целует и выскакивает из машины. Всё время, пока он в доме, я сижу, откинув голову над подголовник, и смотрю в окно. Сейчас на небе не видно ни одной звезды. Только сверкают молнии, и они вполне подходят к моему настроению и вообще ко всей этой ночи.
Через несколько минут Холдер у автомобиля — бросает свою сумку на заднее сиденье. Его мама стоит в дверном проёме, наблюдая за ним. Он подходит к ней и обхватывает её лицо ладонями, как делал это со мной. Что-то говорит ей, но я не слышу, что именно. Она кивает и обнимает его. Он возвращается к машине и забирается внутрь.
— Что ты ей сказал?
Он берёт меня за руку.
— Что ты поссорилась со своей мамой, поэтому я везу тебя к родственникам в Остин. И что я поживу у своего отца пару дней и скоро вернусь. — Он смотрит на меня и улыбается. — Всё в порядке, она, к сожалению, привыкла к моим отлучкам и не волнуется.
Я отворачиваюсь к своему окну, а он тем временем выезжает на дорогу, и в этот момент по ветровому стеклу начинают стучать капли дождя.
— Мы и правда поедем к твоему отцу?
— Мы поедем туда, куда тебе захочется. Впрочем, вряд ли тебе захочется в Остин.
Бросаю на него взгляд.
— А почему не в Остин?
Он сжимает губы и включает «дворники». Потом кладёт руку на моё колено и поглаживает его большим пальцем.
— Потому что ты оттуда родом, — тихо отвечает он.
Снова отворачиваюсь к окну и вздыхаю. Мне так мало известно. Так мало! Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, закрываю глаза и позволяю выплеснуться наружу вопросам, которые я всю ночь запихивала в дальний уголок сознания.
— Мой отец ещё жив? — начинаю я.
— Да.
— А моя мама? Она и правда умерла, когда мне было три?
Он прочищает горло.
— Да, она погибла в автокатастрофе за несколько месяцев до того, как мы переехали в соседний с вашим дом.
— Отец живёт в том же доме?
— Да.
— Я хочу увидеть его. Хочу поехать туда.
Он не сразу реагирует на моё заявление. Делает медленный вдох, выдох.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? Возможно, это единственное место, которое я могу считать своим домом. И отцу нужно знать, что со мной всё в порядке.
Холдер съезжает на обочину и останавливает машину. Поворачивается и смотрит прямо на меня.
— Детка, это плохая идея, потому что ты обнаружила всю эту историю всего лишь несколько часов назад. Тебе слишком многое нужно принять, не делай поспешных шагов. Если твой отец увидит и узнает тебя, Карен попадёт в тюрьму. Подумай об этом, хорошенько подумай. А СМИ, репортёры? Уж я-то знаю. Когда ты исчезла, они разбили лагерь на нашем газоне и торчали там два месяца. Полиция допрашивала меня раз двадцать. Твоя жизнь изменится, вне зависимости от того, какое ты примешь решение. Но я хочу, чтобы ты приняла лучшее решение для себя. Я отвечу на все твои вопросы. Отвезу тебя, куда скажешь, на пару дней. Хочешь встретить отца — поедем в Остин. Хочешь обратиться в полицию — так и поступим. Хочешь сбежать от всего — сбежим. Но сейчас нужно, чтобы ты собралась с мыслями. Это твоя жизнь. Это на всю оставшуюся жизнь.
От его слов моя грудь сжимается, словно в тисках. Не знаю, что я думаю. Не знаю, думаю ли я вообще. Холдер показал мне, что ситуацию можно рассматривать с множества разных точек зрения, и я не имею ни малейшего долбаного понятия, как поступить.
Распахиваю дверцу и выхожу под дождь. Начинаю ходить взад-вперёд, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, чтобы не закружилась голова. На улице холодно, и дождь уже не просто капает, он лупит. Огромные капли бьют по лицу — и я не могу открыть глаза. Холдер обходит машину спереди, я бросаюсь к нему, обхватываю его за шею и прижимаюсь лицом к его уже мокрой рубашке.
— Я не могу! — кричу я, заглушая стук капель по мостовой. — Я не хочу, чтобы моя жизнь была такой!
Он целует меня в макушку и склоняется к уху:
— Я тоже не хочу, чтобы твоя жизнь была такой. Прости. Прости меня за то, что я позволил этому с тобой случиться.
