Его рассказ и опустошённость, звучащая в его голосе, вызывают во мне только одно чувство — вины. Казалось бы, эти события должны были травмировать меня больше, чем кого бы то ни было. Но я с трудом их вспомнила, словно нечто малозначительное, а по-настоящему сильнее всех пострадали Дин и Лесли. Милая, добрая Карен преспокойно заморочила мне голову ложью об опеке и удочерении, и я даже не пыталась задавать вопросы. Холдер прав, в столь юном возрасте веришь, что взрослые всегда честны и правдивы, и не подвергаешь их слова сомнениям.
— Я столько лет ненавидела отца, за то, что он меня бросил, — произношу я тихо. — Не могу поверить, что она просто забрала меня у него. Как она могла? Как вообще кто-то может натворить такое?!
— Не знаю, малыш.
Я выпрямляюсь, поворачиваюсь к Холдеру и заглядываю ему в глаза.
— Мне нужно увидеть дом. Я хочу вспомнить больше, но не могу, и это очень тяжело. Почти ничего не помню, отца — меньше всего. Мне необходимо увидеть дом.
Холдер кивает, всё так же потирая моё плечо.
— Прямо сейчас?
— Да, пока не стемнело.
Всю дорогу я не произношу ни слова. В горле сухо, желудок сжимается от страха. Боюсь увидеть дом. Боюсь, что отец окажется там, боюсь встретить его. На самом деле, я пока не хочу его видеть, хочу только посмотреть на здание, которое когда-то было моим домом. Не знаю, поможет ли мне это вспомнить, знаю лишь одно: нужно хоть что-то делать.
Холдер притормаживает машину и останавливается у обочины. Я смотрю на ряд зданий вдоль улицы, боясь оторвать взгляд от пассажирского окна — невероятно тяжело повернуться и взглянуть.
— Мы на месте, — тихо произносит Холдер. — Кажется, в доме никого.
Медленно поворачиваю голову и смотрю в водительское окно на мой первый дом. Уже поздно, спускаются сумерки, но небо ещё достаточно ясное, здание видно вполне отчётливо. Оно кажется знакомым, но не вызывает мгновенных воспоминаний. Желтоватое, с тёмно-коричневой отделкой. Словно прочитав мои мысли, Холдер замечает:
— Раньше он был белым.
Я поворачиваюсь на сиденье всем телом и смотрю на дом, пытаясь вспомнить хоть что-то. Стараюсь представить, как я прохожу в дверь и оказываюсь в гостиной, но ничего не получается. Как будто всё, связанное с этим зданием и моей жизнью в нём, стёрто из моей памяти.
— Как такое может быть? Я помню твою гостиную и кухню, но не помню свою?
Он молчит — видимо, понимает, что на самом деле я не жду ответа. Просто накрывает мою руку своей и держит, пока мы смотрим на здания, которые навсегда изменили течение наших жизней.
