‘Я не думал, что говорить с мамой Тима будет настолько тяжело. Насколько же ей сейчас больно. Что хуже всего, она наверняка продолжает верить, что Тим жив. Он говорил, что никто не знает о его работе, поэтому они даже не догадываются, что с ним могло произойти. И эта вера в то, что он ещё жив… Она меня убивает. Ведь я то знаю правду.
Я знаю, что не виноват, мой здравый смысл это отрицает. Это лишение Тима отбеливателя началось задолго до того телефонного разговора. Компасу было плевать на тот разговор, как я и говорил. Но они решили воспользоваться Тимом, да и вообще, о чём я только недавно стал догадываться, компас взял его к себе только из-за меня, чтобы добраться до меня. Хотя это на уровне предположений, ну короче, точно понятно, что то, что случилось у той таможни, было спланировано за долго ДО, и никак не зависело от моих слов. Тим сам согласился на них работать, хоть я его и отговаривал. Вот, что говорит разум, и я с ним согласен.
Но есть ещё чувства. Обычные человеческие чувства. И они говорят, что это я убил Тима. Это уже был не он, а бешеный, и убил я, сука, бешеного, но отделаться от чувства, что бешеным был некогда Тим, я не могу. Более того, мне ведь дали выбор. Если бы я согласился работать на компас, то он бы остался жив. Но и тут меня защищает разум. Разве после такого Тим бы продолжил быть таким же послушным? Он мог повлечь много проблем, так что его проще списать со счетов, один человек для них ничто. Так что согласился бы я или нет, в обоих вариантах его бы убили, я уверен. И уже тогда я это понимал. Под «тогда» я подразумеваю тот миг, когда выбрал сохранность жизней неизвестных мне людей вместо лучшего друга.
Что он мне там оставил? Было бы не лишним наведываться к его семье. Отца его я толком не видел, но вот мать, Марина Александровна, её знаю хорошо. У него ещё есть сестра, но её я никогда не видел. Она постоянно учится в разных местах, ездит по учебным и спортивным лагерям, сам Тим о ней почти никогда не говорил, только в скользь её упоминал. Её и сейчас, скорее всего, нет дома. В общем, надо ехать. ’
Аргент взял рюкзак и отправился в дом Тима.
Аргент прибыл через сорок пять минут. Он уже поднимался на лифте.
‘Мог бы приехать на минут десять пораньше, но остановился поесть в одной кафешке. Уж очень есть хотелось. ’
Аргент постучал в дверь. Послышались торопливые шаги, а после дверь открылась. За дверью стояла мать Тима.
– Здравствуйте, Марина Александровна.
– Привет Аргент, – она ответила с улыбкой. Аргент тоже улыбнулся.
‘Какая же сильная женщина. Не каждая мать, которой не наплевать на своего ребёнка, сможет улыбаться спустя меньше недели после его пропажи. А Марина Александровна любит своего сына. Я бы даже сказал – очень любит. Если она улыбается, то и я должен, чтобы она не грустила. ’
Женщина провела Аргента в гостиную, довольно широкую и уютную. С ней у него много воспоминаний. Но он ещё не догадывался, что совсем скоро воспоминания нахлынут на его ещё сильней.
Марина посадила его на диван, ушла и через пару секунд вернулась с чем-то в руках. Она передала Аргенту флешку.
– Тим просил передать тебе это в случае, если с ним что-то произойдёт. Полиция просила передать ей всё, что может как-то помочь расследованию, но Тим предупредил, что никто ни в коем случае не должен узнать про это флешку. Когда… – её голос начал дрожать, но она тут же взяла себя в руки, – Когда Тим пропал, я не сдержалась и попробовала открыть эту флешку, но компьютер её не увидел. Что-то мне подсказывает, что так и задумано, ведь Тим много раз говорил, какой ты смышлёный в компьютерах и прочем. В общем, прошу тебя – открой эту флешку. Если там может быть что-то, что поможет его найти – я буду счастлива.
Аргент открыл рюкзак, достал ноутбук и вставил флешку.
‘Действительно, через обычный проводник не открыть: он не распознает файловую систему. Зашифрована. Только вот какой пароль. Вряд Тим планировал, что я буду её взламывать, скорее всего, пароль мне известен. ’
– А Тим не говорил что-то ещё про эту флешку? Пароль.
– А, да, говорил! Господи, как я могла забыть, он сказал, что пароль ты знаешь – это какое-то ваше секретное слово.
Аргент задумался на несколько секунд, потом его лицо расплылось в улыбке.
‘«Браконьер»? Он это помнит? Сколько лет то уже прошло. Это слово мы использовали вместо «шухер» в соответствующих ситуациях. ’
Аргент ввёл пароль, и флешка открылась. Там были папки с названием по годам, кроме первой. Первая в своём названии заключала восклицательный знак, больше ничего. Он открыл вторую. Там были их фотографии с Аргентом. Фото было не мало. Аргент молча листал фотографии и видео. Марина Александровна не видела этого, она ушла на кухню.
