– Как Вы говорите Вас зовут – Эльза? – он скользит по мне взглядом, полным недоумения, и понятия не имеет, какой ураган творится в моей душе.– Я Элла, – сдержанно напоминаю ему, забывчивому и такому невозможно красивому… Моему первому и единственному мужчине.Впрочем, о том, что он был моим первым, Евгений даже не догадывается.Я люблю его… давно и совершенно безнадёжно. А он… Он без ума от другой.Вот только той, другой, плевать на его чувства – она любит не его!И тут, по закону справедливости, хорошо бы замкнуть этот чёртов круг, но в моём случае всегда работает только закон подлости.Содержит нецензурную брань
– Ах ты тварь! Прикинулась тут сиротливой овцой! Тебя же, как человека, пригласили в приличный дом, принарядили даже… Так ты ещё и в постель к моему парню решила пролезть?! Очень любишь чужое, жалкая побирушка? Да ты просто мерзкая шлюха и воровка!..
Из вязкой паутины воспоминаний меня выдёргивает ЕГО голос:
– Как Вы говорите Вас зовут – Эльза? – он скользит по мне взглядом, полным недоумения, и понятия не имеет, какой ураган творится в моей душе.
– Я Элла, – сдержанно напоминаю ему, забывчивому и такому невозможно красивому… Моему первому и единственному мужчине.
Впрочем, о том, что он был моим первым, Евгений Ланевский тоже не догадывается. Это даже немного веселит, если отфутболить задетое самолюбие и перестать реагировать на шкафообразного мордоворота Гену, который не сводит с меня глаз. Кажется, на Жениного друга я произвела неизгладимое впечатление. Плевать на его гримасы. Никто и ничто вокруг не нарушит мои планы и не сможет изменить сценарий. Никто, кроме главного героя моего романа. Долгого романа… длиной почти в целую жизнь.
Я люблю ЕГО… Люблю очень давно и совершенно безнадёжно. А он… Он без ума от другой.
Вот и сейчас – дверь позади меня распахивается, и в кабинете появляется ОНА… Словно чёрная ядовитая змея! Чтобы поглотить его внимание, затуманить взгляд, размягчить мозг… Чтобы я растворилась в пространстве вместе со своей неразделённой любовью и незапоминающимся именем. Я восхищаюсь ею – роковой обольстительницей. И как же я её ненавижу! За то, что ОН пожирает её взглядом и настолько оглушён её присутствием, что даже не реагирует на громко вопящий мобильник.
– Жень, может, ты уже ответишь на звонок? – ОНА с раздражением кивает на телефон.
Немного очумевший, он всё же отвлекается на настойчивую звонилку.
– Кирыч, здорово, брат! – Женя настолько рад слышать неведомого Кирыча, что мгновенно забывает о нашем присутствии.
Но, главное – он больше не смотрит на НЕЁ – на чертовку Диану, которая делает моего любимого мужчину больным и слабым. И он словно оживает… А я получаю уникальную возможность разглядывать любимые черты лица, широкие плечи, крепкие руки. Возмужал. И стал ещё красивее. Женька мой… Он так искренне улыбается говорящей трубке, что мне тоже хочется улыбаться, но я не могу себе этого позволить.
Под проницательным взглядом Дианы у меня даже мышцы заныли от напряжения.
– Я не сразу узнала Вас, Элла, – и никаких эмоций. – Скажите, а Вам обязательно в свой первый рабочий день изображать пугало?
Вот же стерва!
Ей, похоже, недостаточно жёстко контрастировать со мной. Решила испытать меня на стрессоустойчивость?
– Вы ведь знаете, Диана, я умею быть разной.
– Вижу, что умеете, – она улыбается лишь уголками губ, но напряжение начинает отпускать меня понемногу.
– Это лишь моя первая попытка, но я не намерена сдаваться, – мой голос не дрожит, и я стойко выдерживаю жутковатый огненный взгляд.
– Я так и думала. Тогда предлагаю Вам, Элла, обсудить это в моём кабинете.
Я согласно киваю и бросаю короткий взгляд на Женю. Всё, что мне нужно, я успела услышать из его разговора.
– Жека, скажи, за каким хером Господь Бог придумал мобильники? – трубный бас Геныча прокатился по всему этажу, а спустя несколько секунд дверь в мой кабинет с грохотом распахнулась, чудом удержавшись на петлях.
– Геныч, ты мудак, – цежу сквозь зубы, поспешно застёгивая ширинку. И всё же радуюсь, что воинственный клич незваного гостя успел предупредить меня об опасности, прежде чем малышка, с которой я проводил собеседование, с перепугу не сомкнула челюсти.
Самое ценное я спас, а вот девчонке повезло меньше. Она всё же испугалась и больно ударилась головой о стол.
Я пронзил полным негодования взглядом своего лучшего друга, машинально поглаживая пострадавшую голову неудачливой соискательницы.
– Жек, ты хоть когда-нибудь бываешь мне рад? – оскорбился Геныч, нисколько не впечатленный моим гневным взглядом. – Я, между прочим, о твоём досуге беспокоюсь, в такой снегопад ехал, а вместо благодарности… А что это ты там творишь правой рукой, извращенец?
Девчонка, сидевшая на корточках у моих ног с плаксивой гримаской, от услышанных слов скукожилась ещё больше. В таком неприглядном виде её и застал дотошный следопыт Геныч.
– О-о! Так вот где проводят свои нелёгкие трудовые будни самые прекрасные представительницы РОТА человеческого! – взревел этот клоун, но, присмотревшись к несчастной, сокрушённо всплеснул гигантскими ручищами. – Голубушка моя, да Вы никак плачете? Что этот изверг с Вами сделал? Поднимайтесь, миленькая, давайте я Вам помогу.
Сбитая с толку нежно воркующим над ней чудищем, девчонка протянула ему руку. Геныч же уставился на девичью ладонь, как на ядовитую змею, но мгновенно нашёлся и, подхватив девчонку под мышки, легко поставил её на ноги.
– Спасибо, – тихо пробормотала она, покачнувшись на затёкших ногах, и покраснела.
