– Да перестань! Всего лишь взаимовыгодное слияние приятного с полезной. Но ты это не бери на вооружение. Поверь, моя милая, ты достойна самого лучшего мужчины! Правда, они почти все мнят себя Цезарями, но я помогу тебе не перепутать полководца с салатом. А мне уже поздно менять привычки и пристрастия. На своих ровесников смотреть очень страшно... Даже Рюшечкины одноклассники – уже нудные и старые пердуны. Вон, Борюсик всего на год старше моего сына, а ему уже замену нашли.
Я вдруг вспомнила, что наша встреча и началась с того самого Борюсика и, видя, как Инессе не терпится поделиться, терпеливо и внимательно выслушала печальную историю о распутной жене соседа, принимающей мужчин в отсутствие мужа.
– Но это ведь может быть родственник, – осторожно предполагаю. – Или там мастер какой-нибудь... сантехник.
– Вот я и говорю, что со стояком у Борюсика проблемы!
Кажется, Инесса вовсе не трубы имеет в виду, но своё предположение я оставила не озвученным. Рассуждать о том, в чём не разбираюсь, мне совсем не хочется.
– Инес, я пойду Виктору позвоню, – и я с облегчением выскользнула из кухни, оставив женщину в одиночестве сокрушаться о судьбе соседа с неисправным стояком.
***
– Ну, с богом, моя красавица! – напутствует Инесса и, не сдержавшись, прыскает от смеха себе в ладонь.
– Спасибо, – стоя перед зеркалом в прихожей, я не могу разделить её веселья.
До начала рабочего дня ещё целый час, за который мне предстоит морально подготовиться к встрече с Ланевским-старшим. А ещё я очень рада, что в сегодняшней Элле Ланевский-младший ни за что не узнает дерзкую Геллу. Да после того, что вчера сгоряча (а может, и специально) наговорил ему Витя, я вообще не уверена, что Гелле стоит попадаться на глаза Жене. Зачем понадобилось Виктору так меня подставлять? Сам же он пытался меня убедить, что повысил мой рейтинг, а моё мнение – он повесил на меня ценник.
27 Женя
«И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди-и! И Ленин такой молодой…»
В моей груди тревожно и без боя, но причина тянущего отстойного ощущения прячется за отголосками недавнего сна. Что снилось – не помню, я никогда не запоминаю сны. Тогда почему так херово с самого утра?
«И вновь продолжается бой!..» Рингтон уже заходит на пятый круг, но открыть глаза – выше моих сил. Шарю руками по постели, слышу ведь, что «бой продолжается» где-то совсем рядом, но источник звука не нахожу. Похоже, я в окопе. Открываю в полумраке глаза и пытаюсь понять, в каком краю протяжно и басовито надрывается мой телефон.
Иногда я жалею, что живу один. К примеру, когда с похмелья некому подать стакан воды... Но такое случается редко – и похмелье, и моё сожаление. Сегодня я трезвый, одинокий… и, сука, некому подать телефон.
Подпрыгивающий в нетерпении мобильник обнаружился на полу рядом с кроватью.
– Да, – рычу, как медведь в брачный период, но моего собеседника по ту сторону трубы не так легко запугать.
– Ты пьяный, что ли? – недовольно рявкает отец вместо приветствия.
– Я сонный, пап! Ты время видел?
– Да что мне твоё время, тебе один хрен на работу вставать!
– Я там вчера уже был.
– Жень, вот сейчас не беси меня своими шуточками! Ты хоть помнишь, какой сегодня день?
– Да уже понятно по твоему звонку в семь утра, что херовый, – ворчу недовольно и, врубив громкую связь, бросаю мобильник на соседнюю подушку и прикрываю глаза.
– Сегодня пятница – Сокол прилетает, его надо на объект свозить.
Пятница – это отлично! Это лучший день… Но... Он уже отравлен!
Сокол – он же Соколов Олег Константинович, он же, с лёгкой руки Дианы, – Карабас, он же главный акционер «СОК-строй». И это, к сожалению, не та персона, от которой можно запросто отмахнуться.
– Пап, а может, этот петух бройлерный сам долетит до объекта?
– Женя! – взрывается отец.
– Да понял я, понял! Я ток не понял, почему я? Это же Дианкин комплекс, пусть она и везёт туда этого борова. Как раз он с ней пообщается, и на нас его нервных клеток уже не хватит.
– Я, сынок, тоже на это надеялся, но эта ведьма улетела сегодня ночью, как обычно, без предупреждения.
Улетела? Бл@дь! Прилетит – душу вынет, попинает, прополощет и – фьють – снова улетела! Странная смесь раздражения и облегчения нахлынула короткой волной и отступила, оставив на душе тяжёлый булыжник. Или он уже там валялся?
– Жень, ты там опять, что ли, уснул? – ревёт отец, взрывая мои барабанные перепонки.
– Да что ж так орать-то? Встречу я его и отвезу, куда надо.
– Через час жду тебя в офисе! – командует отец и отключается.
Ничего, кроме его занудства, через час меня там не ждёт, и я со спокойной совестью прикрываю глаза, с лёгкостью увязая в сонном мареве.
Сна как не бывало! Как же я мог забыть?! Вчерашний вечер, обещавший быть незабываемым, таким, сука, и стал!
