Рембрандт создавал это полотно не для продажи. Первый вариант картины был написан в 1636 году. Через два года после его свадьбы с любимой женой Саскией. Первый вариант «Данаи» был, по сути, портретом обожаемой женщины. Но в 1642 году Саскии не стало. Популярность мастера пошла на спад. Заказов было все меньше, долги всё росли.
Потерю любимой жены Рембрандт оплакивал долго, но вскоре появилась новая любовь. Ей стала Гертье Диркс. В тот момент Рембрандт переписал «Данаю». Узнать это помогло в середине ХХ века рентгенографическое исследование. Выявилось, что Даная-Саския раньше смотрела не прямо перед собой, а именно вверх – на золотой дождь. Положение руки было совсем другим. В первоначальном варианте Даная держит руку ладонью вниз – жест прощания, а в картине, уже исправленной, ладонь обращена кверху – призывно…
Рентген определил и ещё одну важную деталь: раньше бедра Данаи были стыдливо прикрыты покрывалом. Это было понятно, Художник оберегал сокровенность своей Саскии. Но с Гертье Диркс оберегать было нечего. Тогда же Рембрандт изменил и черты лица Данаи. Они стали больше напоминать лицо той же Гертье. Изменилось и выражение лица Амура. Раньше он смеялся, а теперь рыдал, оплакивая счастливое прошлое!
Художник до последнего не хотел продавать картину, в которой объединялись черты двух дорогих ему женщин. Но в 1656 году он вынужден был объявить о банкротстве. Его дом и имущество распродали. «Даная» исчезла на 100 лет. Пока её не купила для Зимнего дворца Екатерина Великая. По иронии судьбы «Даная» Рембрандта была куплена вместе с «Данаей» Тициана. Императрице просто нравился сюжет с золотым дождём.
Много лет спустя, увидев картины Рембрандта в Лондоне, Винсент Ван Гог назовет старого мастера волшебником. Он навсегда изменит свою жизнь, решив полностью посвятить её живописи.
Илья Репин тоже будет считать великого голландца своим главным учителем. У русского художника была уже слава, деньги, огромное количество заказов, но он все равно создавал копии работ Рембрандта, пытаясь передать ту игру светотени, которую так мастерски воплотил в своих произведениях его великий предшественник. В Третьяковской галерее вы до сих пор можете увидеть копию «Портрета старой женщины» кисти Ильи Репина.
Другой гений, живший уже в ХХ веке, Хаим Сутин, часами сидел в Лувре напротив картины «Освежёванная бычья туша»
Репин, Ван Гог, Сутин – насколько разные люди. Какая пропасть лежит между их картинами, сколько всего их отделяет! Но одна общая деталь навсегда связала их в истории. Они преклонялись перед гением Рембрандта ван Рейна, перед его бессмертной славой. Но существует ли бессмертие без жертвы? Цена для Рембрандта была очень высока. За каждый свой шедевр он платил личной трагедией.
После смерти своего первенца, сына Ромберта, Рембрандт создаёт «Жертвоприношение Авраама»
Перед нами библейский миф об Аврааме, которому Бог приказал принести в жертву собственного сына. Мужество, которое так необходимо праведнику, чтобы противостоять человеческому пониманию любви и долга, нисколько не иссушает его отеческой привязанности к сыну. Религиозная идея мифа состоит в том, что страх потерять любимого ребёнка должен быть уравновешен верой во всемогущество Бога.
Отсюда – молчание Авраама, невозможность объяснить другим то, что с ним происходит, ведь, будь это объяснимо и понятно, он тотчас же оказался бы под властью человеческого, а не божественного суда. Поэтому никто не бывает так одинок, как Авраам, этот рыцарь веры.
Но Рембрандт никогда не создавал простые иллюстрации. Его картина – это личная скорбь. Это скорбь отца, который только что потерял собственного ребёнка. Ему не нужны проповеди о необходимости подчинения жестокому закону Божьему. Он просто хочет верить в милосердие, в то, что клинок смерти, занесённый над сыном, в последний момент будет остановлен. Поэтому Рембрандт придал лицу Авраама не воплощение религиозного рвения, а испуг и гнев. Это взгляд безумца, которого только что выпустили на поруки из Ада. Рембрандт – мастер драматургии. Какая здесь великолепная «пантомима» рук! Руки ангела написаны необычайно плавными, почти прозрачными мазками. Кисти рук Авраама – огромные, смуглые.
Праведник у Рембрандта не удерживает сына за голову, и повязка не соскальзывает с глаз Исаака, обнажая его искаженное от ужаса лицо, как это было на полотнах других художников. Вместо этого, Авраам закрывает рукой лицо своего отпрыска, почти задушив его. В этом жесте столько нежности и одновременно с этим беспощадной жестокости. А жертвенный нож? Рембрандт, как всегда, выписал его в мельчайших деталях. Он находится в свободном падении, а остриём указывает на горло беспомощного ребёнка – смысловой центр картины.
