– Странное у вас чувство… азарта, – медленно ответила Ника, явно делая выводы из услышанного.
Делай-делай, златовласка. Помягче будешь.
– Нормальное.
– Нет. И то, что вы постоянно говорите о моей девственности… Черт побери, я впервые в жизни жалею, что…
Она не договорила, покраснела и отвернулась от него.
– Берегла для того, кого полюбишь?
Егор редко когда задавал глупые вопросы, жизнь отучила. Сейчас как раз случился с ним тот редкий случай. Слова сорвались с губ.
И мгновенно в голове что-то взорвалось. Маленькая бомбочка, хорошенько напичканная тротилом. Что-то сдвинулось.
Воображение мгновенно нарисовало картину – его златовласка улыбается тому хмырю, что до недавнего времени у неё ходил в парнях, а для него был заявлен аж женихом. Её лицо светится от счастья. Она стоит рядом с ним, её руки на его плечах. И смотрят они друг на друга, не мигая, не отрывая взгляда. Точно больше никого не существует на всей планете. Точно все люди разом исчезли, испарились, предоставив им всю Вселенную в их единоличное распоряжение.
А следом ещё одна… Кровать, застланная белыми шелковыми простынями, и Ника, лежащая поверх них. Обнаженная. С шикарными грудями, увенчанными розовыми съежившимися от желания сосками. С чуть разведенными бедрами, раскрывающими шикарную нетронутую плоть.
И мужчина, нависший над ней…
В груди Егора мгновенно вспыхнула едва контролируемая ярость. Он сам удивился своей реакции, и только, благодаря многолетней выдержке и привычке всё держать под контролем, ему удалось обуздать её. Почти удалось.
Даже от одной мысли, что к его Нике кто-то протянет свои жадные загребущие руки, ему захотелось набить морду тому незнакомцу.
Странное желание.
Нет… потребность.
Девушка только-только появилась в его жизни, мимолетным, ярким огоньком, а он уже испытывает собственнические чувства. Беркут, тебя, случаем, сегодня ничем не опоили? Что за блажь? Но Егор, привыкший прислушиваться к себе, к своим потребностям, эмоциям взял на заметку произошедший внутри него инцидент.
– Уже неважно, – так же негромко отозвалась Ника, не поворачивая к нему лицо.
Тотчас захотелось встать и подойти к ней. Взяться за её подбородок и насильно повернуть в свою сторону. Дать понять, что пренебрежения он не потерпит.
Егор чуть прищурил глаза.
Позже он ей объяснит… Не стоит дальше давить на неё.
– Но ты услышала, что хотела? Узнала ответ на свой вопрос?
Неожиданно Ника улыбнулась. И уже что-то хотела сказать, но раздался телефонный звонок.
Ника подскочила и посмотрела на Егора. Её взгляд абсолютно ему не понравился. Испуганный, как у пташки, которую вот-вот поймают.
– Бывший? – прорычал Егор, чувствуя, как глаза застилает кровавая пелена.
Златовластка быстро вскочила с дивана и замотала головой, отчего несколько прядей выбились из косы.
– Мама. Егор… – девушка необычайно разволновалась, голос срывался. – Егор, я вас очень прошу… Очень! Пока буду разговаривать, пожалуйста, молчите, ничего не говорите! Пожалуйста… Мама не должна знать, что у меня ночью в квартире мужчина… Она… В общем, ну не надо ей знать.
Девушка выжидающе на него посмотрела, потом перевела взгляд на телефон, продолжающий подавать сигнал.
Значит, Ника не привыкла принимать мужчин ночами…
– Ок. У меня только одно условие.
– Какое? – встрепенулась Ника.
– С мамой познакомишь?
Стоило видеть, как округлились глаза его златовласки. Егор не выдержал и засмеялся повторно.
– Я не полезу…
– Вероника…
– Я-НЕ-ПО-ЛЕ-ЗУ!
Девушка поджала губы и для окончательного убеждения отошла ещё на один шаг. А этот… Беркут стоял и лыбился. Ему, черт побери, было забавно!
Ох, как же хотелось согнать эту довольную улыбку с его лица!
Ника тотчас себя одернула. Кто виноват в сложившейся ситуации? Только она. И нечего на кого-то пенять и злиться.
Сама согласилась. Сама поехала.
Беркут не принуждал.
Ну, почти.
В тот вечер, три дня назад, когда он приехал к ней сразу, после похорон жены, она позорно ретировалась на кухню разговаривать с мамой, чтобы та ненароком не услышала какую-нибудь его реплику, да и ему нечего было знать, о чем она разговаривает с родителями. Разговаривали они долго, минут тридцать. Когда девушка вернулась в единственную комнату, обнаружила Егора спящим прямо в кресле.
Устал мужик.
Она в нерешительности застыла напротив кресла. А ей что делать?
Она смотрела в его мужественное лицо, сейчас немного расслабленное, и отчетливо видела следы усталости. Темные круги под глазами, даже во сне сведенные брови. Скрещенные на груди руки. Ему было неудобно. Вредная часть Ники фыркнула – нечего было приезжать, спал бы сейчас в своей, наверняка гигантской постели и неудобств не знал бы. Нечего было к ней ехать.
Другая часть досадливо вздохнула. Родители с раннего детства приучали, что соучастие необходимо проявлять ко всем, и, если ты можешь и имеешь возможность помочь человеку или даже облегчить ему жизнь, надо делать.
Поэтому Ника нехотя приблизилась к Беркуту и осторожно дотронулась до его плеча.
– Егор…
