Поначалу с ним беседовали как с малоинформированным энтузиастом. Никак не могли припомнить, было ли принято в свое время решение облисполкома о переносе подсобного хозяйства в деревню Клишово. Очень туго прорывались воспоминания о причинах, тормозивших это дело. Путешествуя по местным коридорам власти, автор переходил из кабинета предгорплана в кабинет предгорисполкома, оттуда — в кабинет предоблплана, из кабинета предоблплана в кабинет предоблисполкома. Беседовал он и с главным архитектором города, и с руководителями облуправления лесного хозяйства, и с руководителями облуправления торговли… И постепенно превратился из малоинформированного энтузиаста в Посвященного. И теперь он точно может сказать, что хотя никто от строительства нового свинокомплекса не отказался и оздоровление Корытовского лесопарка по-прежнему считается актуальной задачей, кропотливая созидательная работа в этом деле фактически приостановлена. И никаких изменений в обозримый плановиками период не предвидится. А громогласные оптимистические прогнозы, исходившие от местных организаций, ничем не обоснованы.
Автор считает необходимым немедленно довести это до сведения публики, гуляющей в Корытовском лесопарке и до сих пор наивно полагающей, что вопрос уже решается, а проектная документация вот-вот будет воплощена в жизнь. Пусть публика не питает напрасных надежд. Ибо ничего не может быть хуже для настроения, чем несбывшаяся надежда. Уж лучше совсем до поры до времени ее не иметь, чем трижды разочароваться в том, кто обещал тебе ее осуществить.
Да, громогласностью гласности не заменишь. Быть может, честно информировав граждан о всех встретившихся на пути строительства нового свинокомплекса трудностях, заинтересованные организации нашли бы в себе гораздо больше сил и упорства, чтобы эти трудности преодолеть. А если не вышло бы, стоило бы отказаться публично на какое-то время от своих безусловно прекрасных планов, более точно взвесив свои возможности и наметив реальные рубежи. Можно не сомневаться, что такая откровенность в обращении с энтузиастами привела бы к сочувствию и безусловному пониманию с их стороны.
А понимание — великое дело. Оно может породить веру и надежду в отношении корытовских перспектив гораздо более стойкую, чем самый стойкий аромат невыполненных обещаний, доносимый на территорию местного лесопарка. Но это уже шипы. Без розы.
Жители деревни Юркевичи с большим интересом наблюдают весной и осенью за движением могучих автолесовозов. Им радостно сознавать, что по главной деревенской улице, а затем по дорогам родного района могучим потоком движется необходимая нашему народному хозяйству древесина. Это движение, думают они, наглядное свидетельство трудовых успехов производственно-заготовительного объединения, которое рубит и пилит в недальнем лесу могучие деревья.
Но почему же, спрашивает в своем письме в редакцию председатель исполкома Юркевичского сельского Совета, почему успехи лесорубов должны оборачиваться для жителей нашей деревни сплошными неприятностями, особенно осенью и зимой? И тут выясняется, что интерес местных жителей к лесоперевозкам связан не только с их законной гордостью за нелегкий труд лесорубов. Это, конечно, само собой. Но дело в том, что могучие лесовозы в распутицу разбивают сельские грунтовые дороги до такой плачевной степени, что по ним не могут пройти не только рейсовые автобусы, но даже знаменитый «газик», который, как известно, по праву считается вездеходом.
— Дорогие товарищи, — обращается к лесозаготовителям предсельисполкома, — скатертью вам наша дорога, но не сочтите за труд эту скатерть заштопать, так как терпеть дольше в распутицу нашу полную оторванность от окружающей цивилизации мы не в силах. Даже если бы и очень захотели.
— Уважаемые друзья! — отвечает директор объединения. — За отдельными вывозимыми деревьями вы не видите большого леса, который, как известно, является нашим общим богатством.
— Но наши дороги — тоже богатство. Даже плохие. По крайней мере ни мы, ни вы обойтись без них не можем, отвечает ему от имени и по поручению Советской власти на местах председатель исполкома сельского Совета. — Так что уж, пожалуйста, отремонтируйте то, что вы разрушили.
— Ни в коем случае, — отвечает на это директор. — Ибо это не входит в наши прямые обязанности. И вообще, стоит ли поднимать шум из-за нескольких колдобин?
Поскольку позиции сторон предельно ясны, на этом можно было бы и поставить точку. Но автору кажется целесообразным увидеть за конкретным «деревом», за описанным случаем большой лес, в котором доныне блуждает проблема наших сельских дорог. Ведь за состояние проселка никто персональной ответственности не несет. Это при том, что дорога — условие, без которого удержать людей в селе очень трудно. Но что, скажите, может сделать с разбитой дорогой исполком Совета, у которого для таких работ нет ни механизмов, ни средств? Вот тут-то и возникает вопрос о «прямых обязанностях» и «нескольких колдобинах».
