Не дожидаясь дальнейшего развития событий и желая освободить Вахрамееву от визита в Прокуратуру РСФСР, мы обратились туда сами и узнали, что городской прокурор глубоко неправ. Ведь он проявил недопустимую беспринципность, фактически благословив грубое нарушение жилищных прав Вахрамеевой со стороны исполкома горсовета. Ну, что же, надо полагать, финал этой истории будет не менее благополучным, чем в первом случае. Ведь Вахрамеева из безопасного жалобщика буквально на глазах превратилась в опасного…
Но сколько их еще мается, безопасных?
Несмотря на неуклонный рост обеспеченности жильем, количество жалоб граждан по жилищным делам тоже растет. Только в органах Прокуратуры Российской Федерации он составляет 8–9 процентов в год.
Оптимисты считают это результатом неуклонно растущих правовых знаний населения. Дескать, самих-то нарушений жилищных прав меньше, но знатоков, способных их распознать, больше. Вот и получается мнимый рост.
Но реалисты не считают этот рост мнимым. Они приветствуют внедрение в широкие массы правовых знаний и говорят, что чем больше знатоков своих прав, тем меньше жалоб, если они не обоснованы. А если число жалоб растет — это сигнал при всех обстоятельствах тревожный. Он означает, что рост обеспеченности жильем, к сожалению, не исключает роста бюрократизма. И стоит ли этому удивляться, если одна лишь Вахрамеева была вынуждена обращаться со своим делом в добрый десяток адресов? И ответы получила далеко не от всех. Да и то, ответы сугубо формальные.
А все почему? А все потому, что одни довольно спокойно нарушают закон, а другие довольно спокойно на это смотрят. Притерпелись, что ли?
А я бы повару иному, заметил в свое время баснописец, велел на полке зарубить, чтоб слов не тратил по-пустому, где надо власть употребить.
Хороший совет. Действительно, исчерпывающий. Любого безопасного жалобщика он мигом превращает в опасного.
Пригласили меня как-то в одно солидное Министерство и предложили работу по совместительству — старшим консультантом по нарушениям. У вас в этом деле, говорят, должно быть, накопился немалый опыт. В своих фельетонах вы описали довольно много всяческих нарушений. Так что механика этого дела вам, очевидно, хорошо знакома. Потому и зовем.
— Какой оклад? — без обиняков спрашиваю я.
— От выработки, — говорят. — Скажем, один процент от достигнутых перерасходов вас устроит?
Я немного подумал и согласился.
Выделили мне кабинет с деревянными панелями, двух младших консультантов, секретаря-машинистку и служебный автомобиль. На работу разрешили являться по скользящему графику, то есть в свободное от фельетонов время. В общем, создали все условия. Только работай.
Ну, стал я туда захаживать и посиживать. Первое время работы никакой не было, и в кабинет ко мне никто не заглядывал. То ли побаивались меня по свойственной людям инерции мышления, то ли просто стеснялись насчет нарушений советоваться. Но потом привыкли и осмелели.
Заходит как-то ко мне один солидный министерский товарищ и говорит:
— Есть вопрос. Как сократить не сокращая?
— Очень просто, — говорю. — Надо выделить подведомственной организации завышенные ассигнования на содержание аппарата управления, а затем часть этих средств перечислить в бюджет как достигнутую экономию. Надеюсь, вы меня поняли?
— Понял! — обрадовался он. — Большое спасибо.
Через некоторое время с удовольствием узнаю, что мой совет дал хорошие практические результаты.
Теперь меня в министерстве полностью признали за своего и стали относиться ко мне без лишних предубеждений.
Заходит как-то другой солидный министерский товарищ и говорит:
— Автомобильным обслуживанием довольны? Шофер не капризничает?
— Нет, — отвечаю. — У нас установились хорошие деловые взаимоотношения.
— М-да… — говорит. — У меня тоже. Но, между прочим, это дело очень зыбкое. И здесь, и в местных наших организациях. Как увидят ревизоры в отчетах превышение установленных на легковой автотранспорт предельных ассигнований, так сразу вселенский шум поднимают.
— А зачем это указывать в отчетах? — говорю. — Пусть ревизоры сами докапываются.
— Благодарю за квалифицированную консультацию, — говорит. — Не зря, видно, вас в последнее время руководство хвалит.
Вскоре рекомендованное мною нарушение было широко внедрено в ряде главных управлений, во многих трестах и организациях. Моя слава росла не по дням, а по часам. Попасть на прием ко мне даже солидным министерским товарищам было уже нелегко. Авторитет моей секретарши можно было сравнить только со стройностью ее фигуры и обаятельностью улыбки. Похоже было, что должность секретаря старшего консультанта по нарушениям придавала ее хорошенькому личику какую-то особую вызывающую прелесть. Желающие попасть на консультацию отпускали ей рискованные комплименты, но она была неприступна. Не зря ведь она числилась старшим инженером и получала соответствующую зарплату.
