Так за что же страдает и мучается несправедливо оштрафованный и опозоренный? И почему его переживания никого не волнуют — ни министерства, ведающие троллейбусами, ни министерства, ведающие автобусами? Мы с вами грешным делом подумали, что он — жертва непреодолимости междуведомственного валуна. Но непреодолимости-то, оказывается, и нет. Хотя валун, конечно, есть. Тот валун, который лежит между интересами человека и бездушно-бюрократическим отношением к этим интересам со стороны заинтересованных, а вернее незаинтересованных организаций.
Приходит в редакцию посетитель и говорит, что их дом поставлен на капитальный ремонт.
Я его, конечно, горячо поздравляю с такой радостью, но он мои поздравления принимать не спешит.
— Дело в том, — говорит, — что на время ремонта нас отселили.
— И это замечательно! — говорю. — Значит, ремонт будет настоящий!
— Хочу надеяться, — говорит. — Но я не насчет ремонта.
— А насчет чего? — удивляюсь я.
— Насчет перевозки домашнего имущества во временное жилье.
— Ну, — говорю, — стоит ли беспокоиться о таких пустяках!
— А по-моему, это не пустяки, — говорит посетитель. — Я уплатил за это существенную для меня сумму.
— А почему, собственно, платили вы? — говорю. — Платить должна ремонтирующая организация. Это предусматривается в смете ее расходов.
— В том-то и дело, — говорит. — Потому я к вам и пришел.
Ох, думаю, опять надо кому-то звонить, что-то проверять… А потом, не ровен час, и фельетон писать придется. А на него, глядишь, еще и опровержение поступит. А ты пиши объяснение, доказывай свою правоту… Бр-р-р!
— Послушайте, — говорю, — а стоит ли связываться из-за этой, по сути не такой уж значительной, суммы? Может, плюнете на это дело, а? Может, простите строителям? Все-таки они для вас большое дело делают — дом капитально ремонтируют, а?
— Ну и что, что ремонтируют? — говорит он. — Это их обязанность. А получить деньги на перевозку домашнего имущества — мое право. И то и другое предусмотрено инструкцией.
— Уважаемый товарищ, — говорю я, твердо нащупав следующий спасительный ход бюрократической мысли. — Все-таки человек должен оставаться человеком. Нельзя же быть таким слепым приверженцем инструкций. Интересно, другие жильцы вашего дома тоже так вот ходят, требуют, добиваются этих перевозочных денег?
— Нет, — говорит, — другие уже плюнули на это дело.
— Прекрасно, — говорю я, — другие, значит, уже плюнули, а вам больше всех надо?
— Да вы просто сговорились с этими бюрократами! — в сердцах восклицает посетитель. — Это же надо такое: одни и те же слова, одни и те же выражения! Правда, до одного еще вы только не додумались. Мне в этом тресте прямо заявили: подавайте на нас в суд, тогда уплатим. Но почему, скажите, я должен ни с того ни с сего превращаться в какого-то сутягу?
— Дорогой товарищ, осторожнее в выражениях! — говорю я, вспоминая лучшие образцы передовой бюрократической технологии. — Слово «сутяга» принадлежит к категории бранных, а браниться в общественном месте никому не позволено!
Ну, думаю, сейчас я его этим замечанием обескуражу, и он отстанет. Подумаешь, в конце концов по смете ему недодали! Себе, что ли, они эти деньги оставили? Подругам своим, что ли, конфеты на них купили? Нет, эти средства остались в государственном учреждении. И, может, на них впоследствии в каком-нибудь детском садике новенький умывальничек установят. Или в доме отдыха плакат «Добро пожаловать» у входа повесят.
Но посетитель оказался крепким орешком. Он пропустил замечание мимо ушей и сказал:
— Нет, вы мне объясните, пожалуйста, почему гражданин, которому положено получить с какого-либо учреждения какую-либо нестандартную денежную выплату, должен выглядеть чуть ли не как антиобщественный элемент, который даже стесняется намекнуть, что его право защищено законом?
Удар, что называется, непосредственно мне под ложечку. После этого все мои увертки от сути дела выглядят не более убедительными, чем табличка «Наш дом борется за звание образцового», вывешенная в замызганном подъезде с неисправным лифтом и перегоревшей лампочкой.
Нет, чувствую, настоящий бюрократ из меня не вышел. И от этого посетителя мне не отвертеться. Придется писать. Писать о неестественном противопоставлении интересов отдельных учреждений интересам отдельных граждан. Вспомнить, как выглядит порой рационализатор, добивающийся законного материального вознаграждения, в какое положение попадает заказчик фирмы бытовых услуг, имеющий полное право на получение неустойки за просрочку своего заказа.
— Идите в суд, если у вас хватит совести, — говорят такому заказчику.
А знаете, что говорит судебная статистика? Она говорит, что граждане с такими исками в суды не обращаются. Хотя поводов у них, как вы сами понимаете, более чем достаточно. Но уж так воспитан наш человек, уж такая у него привычка — не противопоставлять личное общественному, тем более через суд. И злоупотреблять этой привычкой просто грех.
Свадьба шла как по маслу.
Молодые встречали гостей возле ресторанной вешалки и с достоинством принимали конверты.
