В один из вечеров мы остановились на извилистом серпантине, чтобы перекусить и полюбоваться закатом над морем. Прекрасная погода, вдохновляющий пейзаж, вкусная еда, а мои глаза почему-то начали бесконтрольно слезиться, пока в итоге то, что я пыталась маскировать, валя на аллергию и свойства местного ветра, не превратилось в полноценный плач.
- Тебе настолько плохо или хорошо? – уточнил Мур, уже привыкнув к странностям моей весьма нестабильной психики.
- Плохо, из-за того что здесь слишком хорошо.
- Всё должно быть наоборот, - продолжила я. - Сейчас я имею больше, чем имела до заключения. Даже море красивее, чем то, что было в детстве. А босс Фарго больше не появляется на телевидении.
- Похоже, у него проблем стало даже больше, чем у нас.
- Вот именно.
- Что в этом плохого?
- Его присутствие в нашей жизни благотворно сказывалось на моей совести. В том смысле, что я могла считать себя жертвой. Но теперь он – жертва большая, чем мы, а я чувствую себя недостойной просто смотреть на закат.
- Это называется - «комплекс вины».
Я отмахнулась.
- Нет у меня никакого комплекса.
- Есть. Но не по поводу Фарго. А по поводу гибели этого твоего Арчи.
- Не говори о нём! – Я сама удивилась тому, как резко прозвучал мой голос. В груди зажгло. Да что за… Раньше я думала о нём постоянно и безболезненно, а теперь один звук его имени доводил до истерики.
- На Дне с этим было проще, да? – догадался Мур. – Потому что вы оказались в равном положении. Психушка – тюрьма. Самоубийство – казнь. А теперь положения настолько разные, насколько это вообще возможно. Ты выжила, хотя должна была умереть, а он умер, хотя должен был вылечиться. Ты считаешь, что виновата перед ним в том, что жива, невредима и наслаждаешься этим?
- Ты не понимаешь. – Я совсем расклеилась. – После побега я переосмыслила всю свою жизнь. До меня дошло теперь, что он пытался мне помочь, а я ему – никогда. Он был таким же одиноким, как и я, искал во мне родную душу, а я отталкивала его так же, как и его отец.
- Ты просто жалеешь его, потому что он мёртвый калека. Кстати, это был его выбор. Стать калекой и сдохнуть.
- Ты, блин, делаешь только хуже!
- Кажется, я понял, - проговорил Мур. - Только Виктор исчез с горизонта, ты тут же нашла о ком страдать по ночам.
- Чего говоришь об этом в таком тоне? Это кошмары, а не эротические сны!
- Точно?
- Да какого чёрта ты об этом спрашиваешь?!
- Ты, похоже, скучаешь по наказаниям, - сделал вывод он. – Как ты и сказала, боль и плен освобождали тебя от мук совести.Не зря же тебя так тянет то к садо-мазо отелям, то к монастырям.
- Не собиралась я в монастырь! И отели эти дурацкие – твоя идея!
- Тут нечего стесняться, Кэс, - сказал Мур и тут же добавил: - Я тебя вылечу.
- Опять? Вообще-то своей очередной эро-терапией ты лишь усугубишь ситуацию, «док».
Он слабо улыбнулся.
- Это так мило, что ты думаешь обо мне, как о единственном лекарстве, которое может тебе помочь.
И как у него это получается? Выворачивать наружу мои самые тайные желания и мысли и делать это с таким невинным, снисходительным видом? Играть, будто это я - его вещь, хотя всё должно быть наоборот!
- Мне льстят, а ещё чертовски заводят такие разговоры с тобой, Кэс, но у меня в приоритете помощь тебе, а не себе.
Всегда, когда он говорит о помощи, то подразумевает секс или убийство. А тут вдруг психологом заделался?
- Ну ладно, - согласилась я. – Приступай. Уже не терпится увидеть тебя в деле.
- Не здесь.
- Всё с тобой понятно.
- Ничего сексуального, - пообещал он. – Нам просто нужно найти спокойное, уединённое место.
Ага, наверное, именно поэтому, когда мы оказались в очередном отеле, Мур сказал:
- Раздевайся.
- «Ничего сексуального», да?
- Я безумно хочу заполучить тебя на этой кровати, но мы здесь не для этого. Если только ты сама об этом не попросишь.
- Я не попрошу. – Почему-то казалось, что он бросает мне вызов. – Мне просто интересно, каким образом это всё избавит меня от «комплекса вины», которого у меня, кстати, нет?
- Таким, что ты перестанешь думать об Арчи.
- Забавно, ты ведь первый о нём упомянул.
- Вовсе нет. – Мур отошёл к сумке с «инструментами». – Ты повторяешь его имя во сне. Постоянно. –
Ну вот, а сам прикидывался целомудренным праведником, который никогда бы не стал использовать секс, как способ манипуляции сознанием.
- Ты же не можешь ревновать, - повторила я.
- Я и не ревную.
- А что тогда? Просто признай, что тебе свойственны бессмысленные эмоции, ведь Арчи уже…
- Тише. - Он подошёл ко мне с кляпом. – Бессмысленно тут только снова и снова повторять его имя. И то, что теперь это происходит не только во сне, ещё хуже. Тебя нужно срочно спасать.
- Но ты первый заговорил об Ар…
Он вставил красный шарик мне в рот и затянул ремешок на затылке. Судя по порочной, едва заметной улыбке мой вид пришёлся ему по вкусу.
