Mademoiselle Томилина не интересовалась, кому перешло во владение её Рощино. На сердце было тяжело и муторно и не хотелось думать о будущем. По возвращении в имение Дашенька обнаружила корреспонденцию. Среди выражений соболезнований от соседей и знакомых одно письмо особо привлекло внимание барышни. Оно пришло от старинного приятеля отца, с которым Павел Андреевич отбыл в Америку. Фёдор Михайлович писал, что волею государя ему пришлось покинуть Новый свет и отправиться Европу. Когда же он вернулся в Москву, то обнаружил весточку от старшего Томилина, в которой Павел Андреевич сообщал о своём месте нахождения и поразившей экспедицию болезни. Фёдор Михайлович уведомлял в письме сына и дочь Томилина, что отправляется в экспедицию на поиски пропавшего друга и надеется вскорости вернуться с графом в Петербург.
Трижды перечитав строчки о своём отце, Дашенька с волнением прижала листок к груди. «Может, всё же отца смогут отыскать, и он вернётся?» – трепетало сердечко девушки, и она тут же села писать ответ Фёдору Михайловичу. Изложив последние постигшие семью несчастья, Дашенька просила держать её в курсе поисков отца и сообщила о своём намерении вернуться в Петербург.
С того дня прошло около месяца. Распродав картины и особо ценные вещи, Дарья Павловна собрала небольшую сумму и теперь, гуляя по опустевшему дому, с грустью осматривала родные стены.
– Что же теперь будет, барышня? – вскинула испуганные глаза Дуняша.
– Не знаю, милая, – вздохнула Дашенька.
– Дарья Павловна, а я слыхала, будто тётка у вас под Тамбовом имеется. Может, к ней податься?
– Нет, Дуняша, – покачала головой девушка. – Тётка меня не примет. Я писала ей после смерти матушки, так она в ответ даже пару слов соболезнования не чиркнула и ясно дала понять: видеть меня у себя в гостях она не желает.
Тётка была сестрой отца и, обвиняя супругу брата во всех смертных грехах, не признавала невестку. Дашенька не знала причины столь жестокой неприязни, лишь как-то краем уха слышала, что будто из-за матушки стрелялся молодой поручик, тёткин жених. Одно время он добивался благосклонности Марии Григорьевны, но получив отказ, переключил своё внимание на сестру Павла Андреевича.
Правда на несостоявшуюся невесту кавалер затаил обиду и как-то по пьяни имел неосторожность в присутствии Томилина нелицеприятно высказаться о Марии Григорьевне. Состоялась дуэль, наглеца убили, а тётка замуж так и не вышла. Дело давнее, но в своих бедах старая дева винила матушку Дашеньки и, похоже, свою злость переложила и на племянницу.
– Поеду в Петербург, – проговорила барышня. – Попробую найти место гувернантки. Жить-то как-то надо. Может, всё-таки и батюшка вернётся… – робко понадеялась она на подобное счастье.
– Дарья Павловна, и меня с собой возьмите! – вдруг заволновалась горничная. – Мне податься некуда. Я же тоже сирота, а моим родичам ещё ваш дед вольную выписал. Какие господа сюда пожалуют, кто ведает? А вы добрая…
– Дуняша, так мне и платить тебе нечем.
– Да ладно, барышня, с голоду не помрём. Я и постирать кому могу, и прибрать, если надо.
– Это получается, ты меня кормить будешь, а не я тебя? – грустно улыбнулась девушка.
– А что такого? – удивилась деваха. – Нам не привыкать на барина работать.
– Ну что ж, поехали, и мне не так одиноко будет, – согласилась Дашенька.
Шелестов больше недели находился в отъезде. Мадмуазель Катуш оказалась дамой интересной, яркой и деятельной. Князь по-настоящему увлёкся актрисой и даже был благодарен заключённому пари. В тот день, когда Шелестову докучала сестра Томилина, ему было не до разговора с беспардонными девицами. По окончании спектакля Сергей Дмитриевич спешил на съёмную квартиру, где и провел бурную ночь в объятиях актёрки. Поутру любовнице вдруг загорелось осмотреть княжеское поместье.
– Мари, а как же спектакли и репетиции? – недоумевал Шелестов. Он, как человек добросовестный и пунктуальный, не понимал подобной необязательности.
– На этой неделе у меня спектаклей не будет, а выступать я могу и без репетиции, – самонадеянно заявила актриса. – Заедем предупредить дирекцию – и в путь! – весело воскликнула она и, заметив сомнение в глазах мужчины, принялась нежно ластиться.
Шелестов в данный момент находился в отпуске, и, по большому счёту, в Петербурге его ничего не держало, а потому очарованный разбитной француженкой он быстро сдался. «Действительно, почему бы не наведаться в поместье?» – не смея отказать прекрасной даме, подумал Сергей Дмитриевич. Правда некоторые сомнения кольнули его сердце: отец желал видеть наследника на балу у Шереметьевых, а потому Шелестов старший наверняка осудит бегство сына из столицы.
