Кира только снова пожала плечами в ответ. Ее небрежное отношение к этому еще больше разозлило меня. Если я держал рот на замке, почему она не могла? Неужели так трудно было не рассказывать людям, что ты потаскушка, которая изменяет своему парню? Кажется, о таком легко будет помалкивать. Оказалось, нет.
Все еще ошеломленный, я пробормотал:
− Ну… Разве не блеск? А я-то думал, что мы об этом помалкиваем, − я посмотрел на Эвана, тот оставался все таким же сконфуженным. Но какая теперь к черту разница, знает он или нет? Что вообще имеет значение?
Поскольку сейчас ничто уже не казалось важным, я решил признаться во всем.
− Ладно, раз шило вылезло из мешка, то почему бы не привести все к единому знаменателю? − я театрально взмахнул рукой и указал на Киру, когда сказал Эвану: − Я трахнул Киру… Хоть ты предупреждал не делать этого. Затем, для ровного счета, еще разок!
− Келлан, не выражайся, − взвилась Дженни.
− Чёрт возьми, Келлан, − пробормотал Эван.
А Кира прокричала:
− Заткнись!
Обозленный на всех, я окинул взглядом подсобку и добавил:
− Ах да! Еще шлюхой ее назвал.
Если они и были рассержены на меня раньше, то сейчас они были в ярости. Сжав руки в кулаки, Кира отвела взгляд.
− Ну и урод же ты!
Как же меня все это достало. Если кто-то из нас сейчас и был придурком, то уж точно не я. Я уставился на Киру, ожидая, пока она снова посмотрит на меня.
− Урод? Это я-то урод? − я сделал шаг к ней, и Дженни выставила руку, преграждая мне путь. − Это ты меня ударила! Опять!
Я показал ей свое лицо, и понял по жуткому жжению, что на моей коже должна была остаться красная отметина. Эван прервал Киру, прежде чем она успела ответить.
− Черт побери, чувак. О чем ты думал? Или не думал вообще?
Я мельком взглянул на него. Кажется, он был реально зол на меня. Хотя в данный момент мне было всё равно, что он думает. Меня ничего не волновало. К черту всех.
− Она умоляла меня, я живой человек.
Кира что-то пробормотала, будто я только что солгал или что-то вроде того. Но я не лгал. Именно так всё и было.
− Ты умоляла меня, Кира! Оба раза − забыла? − я дернулся к ней, и Дженни снова оттолкнула меня. Я чувствовал, что схожу с ума. Как, пытаясь хоть раз сделать что-то правильно, я навлек на себя столько проблем?
−Я делал то, о чем ты просила. Я вообще не делал ничего, кроме того, о чем ты просила!
Я гневно взмахнул руками, не зная, что еще сделать. Я все равно в дерьме, что бы я не делал.
− Я не просила называть меня шлюхой! − злобно бросила Кира. Она была права, но я уже был слишком взбешен.
− А я не просил меня бить! Прекрати меня бить, мать твою!
Дженни велела мне следить за языком, а Эван призвал «остыть». Я проигнорировал их обоих, не стоило их вообще в это втягивать.
Это взбесило Киру. Сверкая глазами, она выплюнула:
− Нет, просил, урод ты этакий! Раз уж мы делимся сокровенным, то почему бы тебе не рассказать им то, что ты говорил мне?
Кира сделала шаг ко мне, и Дженни остановила на этот раз уже ее. Миниатюрное тело блондинки было единственным, что стояло между нашей взаимной яростью.
− Если бы ты дала мне пару секунд, я бы успел извиниться, как и хотел. Но знаешь… теперь уже нет. Я не жалею, что сказал это, − указывая на Киру пальцем, я добавил: − Ты вылетела из обоймы! Тебе просто не нравится, что я встречаюсь с другими, что у меня свидания!
Она недоверчиво посмотрела на меня.
− Встречаешься? Свидания? Трахать все, что шевелится, − это не свидания, Келлан! Ты даже не спрашиваешь, как их зовут. Так не годится! − сощурившись, она покачала головой и прорычала: − Кобель!
Я кто? Она что, издевается? Я как раз собирался ответить, когда снова вклинился Эван.
− Келлан, она дело говорит.
Мы с Кирой оба уставились на него.
− Что?
Я чувствовал себя так, словно от какого-то удара по голове мой мозг превратился в кашу, и я ни черта не понимал. Да быть не может, чтобы Эван только что согласился с ней. Но по суровому выражению его лица я понял, что не ошибся. Он правда считал, что я кобель. Ладно, значит сегодня мы раздаем правду направо и налево.
− Ты хочешь мне что-то сказать, Эван?
Я отшатнулся от Дженни, и ее рука упала с моей груди. Выражение лица Эвана стало еще жестче, когда он смотрел на меня сверху вниз.
− Может быть. Возможно, она права. И может быть — я подчеркиваю: может быть, − ты это знаешь.
Я вздрогнул, осознав долю правды в его словах, и все, что я хотел сказать, просто застыло в груди. Знал ли Эван, что я делал со всеми этими случайными девушками? Что я представлять на их месте Киру? Конечно, он никак не мог об этом знать, но стоило мне только подумать об этом, я тут же заткнулся.
Когда я ничего не ответил, он добавил:
− Почему бы тебе не объяснить ей, с какой радости ты так разгулялся? Глядишь, она и поймет.
Во мне вновь вспыхнул гнев. Мне надоело, что люди обсуждают мою жизнь. Это только моя жизнь. Никто не имеет права судить меня, кроме меня самого. И я точно знаю, кто я такой.
− Да что ты знаешь, твою мать!
Я сорвался, делая шаг в сторону Эвана. Лицо Эвана смягчилось и теперь выражало только сочувствие.
− Больше, чем ты думаешь, Келлан.
