Меня встретила очередная комната. Очередная дверь. Очередной охранник. И все было точно так же. Он посмотрел на меня, как будто знал, кто я, и возможно, так оно и было. Николай занимал высокое положение в Братве, был Положенцем
Из-за закрытой двери доносился ровный стук музыки, а может, и крики. А потом она распахнулась передо мной, и звук вырвался наружу и окружил меня. Я шагнула внутрь, и, когда мои глаза привыкли, дыхание перехватило в горле.
Дверь с лязгом
Я не могла поверить, что это было так… легко.
Ни охранников, ни няньки, стоящей за спиной. Просто двери открывались передо мной, как будто у меня была сила.
Сила Петровых.
Я сделала шаг вперед и еще один, мои каблуки застревали в крошечных реечках металлического пола, на котором я находилась. Остановившись перед стальными перилами, я сняла туфли, позволив ремешкам повиснуть на кончиках пальцев, и посмотрела на нижний уровень, на клетку, расположенную в центре.
Чему я стала свидетелем?
Людей было так много, их хаос не укладывался в голове. От криков закладывало уши, в воздухе витала потребность в насилии, крови… в смерти, пока вы не ощущали ее вкус на языке, пока она не попадала в горло и не вызывала рвотный рефлекс.
Они снова и снова скандировали одно и то же.
Я уже наполовину спустилась по ступенькам, когда поняла, что сдвинулась с места. Я сосредоточилась на движении людей взад-вперед, руки подняты вверх, кисти скручены в кулаки, они накачивают воздух, выкрикивая «
Когда я добралась до подножия лестницы, передо мной было всего несколько футов, прежде чем толпа поглотила бы меня целиком. И как бы мне ни хотелось подобраться к клетке поближе, темное и беспокойное любопытство переполняло меня, все-таки я не была безрассудной.
Если бы я упала, меня бы затоптали — под всеми этими ботинками не было бы ничего, кроме осколков.
С каждой секундой я отчетливо слышала все более яростные крики. Энергия в помещении нарастала. Боже, это место было огромным. Все стены из камня, как будто их выкопали и просто оставили на произвол судьбы. Пол был из обычного серого цемента, потолок — из красных балок, проводов и флуоресцентных ламп в клетках.
И еще была клетка — массивная конструкция, которая, казалось, доминировала над всем помещением. Я поднялась на носочки, чтобы получше рассмотреть ее. На том, что, вероятно, когда-то было белым настилом в клетке, виднелись пятна ржавого цвета.
Это имя выкрикивалось снова и снова, звеня у меня в ушах.
Что бы ни случилось, это должно было произойти в ближайшее время.
Тот, о ком они кричали, должен был вот-вот дать о себе знать.
Я держалась у самой дальней стены, но мое внимание было приковано к клетке. С каждой секундой толпа становилась все более неистовой, как будто все, что должно было произойти, было тем, ради чего они сюда пришли.
Остановившись в углу зала, я встала на носочки, чтобы хорошо видеть клетку. Диктор начал что-то говорить сверху, но толпа не затихала в достаточной степени, чтобы я смогла понять или услышать. А через секунду толпа разразилась криками и ревом, и, клянусь, все внутри зала задрожало, стены грозили рассыпаться от силы напряжения.
Я ничего не могла разглядеть — ни из-за большого количества людей, ни из-за моего роста. Я подумывала о том, чтобы переместиться еще выше, когда увидела макушку темной головы и широкие, голые татуированные плечи.
Толпа немного успокоилась, когда диктор снова заговорил, и на ринг поднялся человек-зверь.
— Единственный. Ебаный в рот только один.
Раскалывающий череп шум поднялся такой, от которого пришлось закрыть уши.
— Я знаю, сегодня у нас в толпе есть новички. Приготовьтесь, больные мудаки, посмотреть на человека, которого они называют Руиной, русская машина для убийства, которая является признанным социопатом.
После этого толпа взорвалась от восторга.
И тут я увидела его, громадного зверя, по сравнению с которым Николай казался почти… хрупким. А все потому, что, заглянув в его лицо, я не увидела там абсолютно ничего.
Ничего, кроме сосредоточенности, концентрации и явной потребности в разрушении, от которого произошло его имя.
