Расплатившись за покупку, Эндрю зашёл в магазин по соседству и купил просто огромное вязанное толстыми белыми нитками пончо.
Таким можно было бы и убить старушку, если размахнуться посильнее. Оно было достаточно тяжёлым, чтобы сбить человека с ног.
Ей понравится, а если нет… это будет интересное орудие убийства. Им же ещё и придушить можно. Пусть старая карга только попробует рожу недовольную состроить.
Пребывая в приподнятом настроении, добрый внук спустился в магазин одежды этажом ниже.
Его внимание редко привлекали красивые девушки, по правде говоря, ещё ни разу не привлекла не одна, в то время как хорошо сшитым рубахам, приятных на глаз тёмных цветов, это удавалось на раз два.
Он выделал их из множества других вещей как сапёр, обнаруживший мину среди комьев земли.
Нет, он не был нарциссом. Просто любил одеваться так, как ему нравится и не отказывал себе в этом. Одежды у него было не так уж и много. Были костюмы на определённые случаи, которые носились крайне редко, но в основном он постоянно носил девяносто процентов своего гардероба. Ему нравился его гардероб.
В особенности из-за того, что он сам его собирал, сам выбрал свой стиль и сам разобрался в том, что ему подходит, а что нет. Его мнение было совершенно независимым в таких вопросах.
Стоя напротив тёмно-бардовой осенней рубашки из плотного тёплого материала, Эндрю уже точно знал, что купит её. Она была и впрямь хороша.
И размер оказался как-раз его. Сидела прекрасно.
Уже идя на кассу, он захватил ещё одну рубашку – эта уже была совсем летней и привлекла его только из-за нежного персикового цвета.
Можно будет весной ходить в колледж в двух рубашках вместо лёгкого пальто.
Стоит попробовать.
Завершив наконец свой поход по магазинам, Эндрю позвонил матери, и они условились встретиться у выхода через несколько минут.
По голосу Глории, сын сразу понял, что она была менее успешна в отличие от него в поисках подарка.
Пару часов спустя…
На кухне горел свет только над барной стойкой. Глория сидела на белом диванчике подтянув к себе колени и потягивая вино из бокала. Она смотрела в огромное окно на огни ночного города и улыбалась.
Рядом с ней, тоже с бокалом в руке опустился Эндрю.
– Ты собрал вещи? – Ласково спросила она, чувствуя лёгкое опьянение.
– Мам, – Эндрю поставил стакан на стеклянный столик перед ними. – Скажу честно, я не имею желания ехать в Сан-Марино. Я предпочту встретить этот новый год тут.
Тон его голоса дал матери явно понять – свой выбор он уже сделал. Но не попытаться она не могла:
– Один? – Он заметил, что её не сильно задело то, что сын обрекает её одну выслушивать бабушкины речи. Она не за себя переживает, а, как и всегда, прежде всего за сына.
– Именно мам. Ты же знаешь, я люблю тишину и не склонен устраивать балаган в квартире. – Его голос был серьёзен, но Глория так же слышала в нём и теплоту с какой он всегда разговаривал с ней.
– Знаю мой родной. Тебе точно не будет скучно? – Ещё пара глотков, и она захочет спать. «Нельзя пить. Нужно продержаться до конца диалога». – Подумала Глория уже и так согласная со всем, что ни спросит сын.
– Нет. Главное. Чтобы тебя это не расстраивало.
– Расстраивало? Когда рядом нет твоего отца, меня ничто не способно расстроить. – Глория не смогла удержаться и влила в себя оставшиеся полбокала вина невольно поёжившись от холода, проникшего в горло вместе с вином.
– Нельзя так говорить. Несмотря на то, что вы разводитесь, он до сих-пор мой отец. И выполняет по мере возможности все свои отцовские обязанности. – А вот теперь его слова стали холодными. Прямо как выпитое Глорией вино.
– Так это из-за него да? Приставы не позволят вам увидеться, помнишь? – Вопрос был больше риторический. Глория секунду назад ещё смотревшая на сына отвернулась, предпочитая виду его серых глаз вид разноцветных огней за пределами квартиры. Огней, которые уже предательски подрагивали.
– Это не из-за него мам. Я поздравлю его по видеосвязи, как и в прошлом году. Мне хочется остаться одному, чтобы отдохнуть и подумать. Буду честен – ваших ссор для меня было уже достаточно. Это ты способна понять мам?
«Господи, он говорит, как его отец. Как этот чёртов мудак».
– Хорошо. Оставайся если считаешь нужным.
Если вдруг передумаешь, позвони мне, я закажу тебе билет к нам с бабушкой в Сан-Марино.
– Спасибо за понимание мам. – Сказав эти слова, он наклонился вперёд и поцеловал её в лоб.
Вот, ради таких моментов она готова простить ему всё, даже предательство – коим она считала его поступок. Вслух такого она не скажет, но для неё это предательство. Однако, может он и впрямь не собирается встречаться с отцом? Это всегда можно проверить.
– Уже поздно. – Ласково сказал он, забирая из её руки пустой бокал. – Ты ляжешь здесь или в комнате? Принести одеяло?
– Нет. Я у себя лягу. Иди сам укладывайся. Проводишь меня завтра в аэропорт?
– Конечно. – Эндрю поднялся, оставил на барной стойке бокал матери, опустошил свой и поставив его рядом, направился к лестнице. Проходя мимо неё, он внимательно смотрел на то, как она сидит.
– Спокойной ночи. – Сказал он уходя.
