В повести сибирского писателя М. А. Никитина, написанной в 1931 г., рассказывается о том, как замечательное палеонтологическое открытие оказалось ненужным и невостребованным в обстановке «социалистического строительства». Но этим содержание повести не исчерпывается — в ней есть и мрачное «двойное дно». К книге приложены рецензии, раскрывающие идейную полемику вокруг повести, и другие материалы.
Вычисления были проверены трижды. Профессор захлопнул записную книжку, — его узкое лицо неприязненно дернулось. Все было отвратительно: натруженные ноги ныли, полотнища палатки раздражающе хлопали, ветер был дикий.
Профессор выпятил нижнюю губу, белая рука легла на твердый картон книжки. Это была капитуляция перед лицом случайностей.
Нельзя сказать, что профессор не предусмотрел случайностей. Отправляясь в экспедицию, он просил газетчиков не писать об апатитах до той поры, пока не определятся результаты предварительного обследования месторождений. Не его вина, что газетчики не поняли осторожности ученого. Он не отвечает за газетный шум. Но неудобство заключается в том, что под этот шум ему было оказано общественное доверие. Благодаря газетному вмешательству, он получал огромный запас продовольствия, исправный катер с паузком и три палатки военного образца.
Ни одна из его экспедиций не была обставлена столь блестяще. Катер довел баржеобразную ладью до устья реки Кривушки, а затем поднял се вверх по течению километров на двадцать. Переброска на место работы заняла всего два дня. В этом было благоприятное значение газетного вмешательства.
Теперь оно могло смениться враждебным отношением. Но это было еще не все. Предусмотрев многое, профессор не предусмотрел того энтузиазма, с которым молодые его сотрудники отнесутся к апатитам. Они связали с апатитами настолько преувеличенные надежды, что разбить эти надежды было положительно нелегко.
Профессор думал о том, что вечером Сергей Сергеич и Нина вернутся в лагерь. Они сядут у костра и в их алюминиевых чашках задымится каша. Торопливо проглатывая ужин, они будут пересказывать профессору события этого дня, проведенного у шурфов. Апатиты, апатитов, апатитами… В одну из пауз профессор раскроет книжку и покажет Сергей Сергеичу заключительную таблицу. Тогда Сергей Сергеич поперхнется кашей, Нина встревоженно вскинет тяжелые ресницы и профессор Крот должен будет отвести глаза. Не глядя на Нину, он должен будет объявить, что кривушинские апатиты не имеют промышленного значения. Нина выслушает его молча, и смуглое ее лицо потемнеет сразу.
Видение это было нестерпимо.
Профессору захотелось найти ошибку.
Он постучал карандашом по твердому переплету и, раскрыв книжку, погрузился в вычисления.
Внезапно в палатке потемнело.
Профессор вскинул узкое лицо.
Перед ним, держась за входное полотнище, стоял мальчик, приземистый и удивительно круглолицый.
Поймав вопрошающий взгляд, — мальчик шагнул в палатку:
— Вы будете профессор?
— Так точно.
У мальчика был надежный вид. Юнгштурмовская блуза, на которой ярко краснел пионерский галстук, плотно охватывала широкие плечи, босые ноги казались бронзовыми от загара. Профессор улыбнулся, думая о том, что военная формула ответа доставит удовольствие молодому гостю.
— Я к вам насчет обвала, — спокойно начал мальчик, — у нас над рекой обрыв такой есть, — Красный Яр, — обрыв очень крутой и в нем слои видны: глина, песок, известь. Вчера там обвал случился. Мы в ту пору всем отрядом на купанье пришли. Только разделись, вдруг как бабахнет. Шум, пыль, — ничего не видно. После, как маленько прояснело, мы глазам своим не поверили: на том месте, где мы не раз рубашки складывали, большая пещера образовалась, а из пещеры торчат кости.
— Кости? — насторожился профессор. Мальчик взглянул на него и, чуть помедлив, заговорил снова:
— Кости те очень непонятные. У нас поднялся спор. Одни говорят: — это, дескать, великановы кости. Другие оспоряют: великаны, — говорят, — только в сказках бывают. Вожатый слушал нас, слушал, а после говорит: — Ребята, про эти кости надо профессуре заявить, которая у Волчьего лога копается. Может, — говорит, — эти кости от мамонта.
— От мамонта, — перебил мальчика профессор, — но почему же ваш вожатый решил, что вы нашли именно кости мамонта?
Мальчик затоптался на месте, будто устыдившись своих босых ног.
Профессор соскочил с походного стула и заходил по тесному пространству палатки.
Известие, принесенное мальчиком, несомненно заслуживало внимания. Быть может, дети действительно нашли мамонта.
В Геологическом музее, при кафедре минералогии и геологии, стоял вполне сохранившийся скелет мамонта, смонтированный профессором Кротом. Но у этого мамонта отсутствовали бивни, в свое время, вероятно, выломанные искателями мамонтовой кости.
Профессор решил пойти с мальчиком.
Натянув на голову смятую шляпу и перекинув через плечо солдатскую фляжку, — профессор вынул из-под кровати горный молоток. Сборы были кончены.
Сунув в карман консервную банку, профессор подтолкнул мальчика к выходу.
Резиновые плащи шумели. Ветер был попутный. Низко нахлобучив кепи, Сергей Сергеич и Нина торопливо шагали к лагерю.
Весь этот день Нина пробыла в Кривушинском совхозе.
Встретив Сергея Сергеича у переселенческого колодца, она сразу принялась пересказывать свои совхозные впечатления.
