— А самого дядюшку Нила именно в силу его болтовни и воплям о правах на трон, мы убрать и не можем, — Талинда постаралась увести разговор со скользкой дорожки. Она интуитивно верила Рику Увинсону и Стюарту Грейсстоуну. Объяснить эту веру она бы не смогла. Для этого надо было просто убегать с ними из вражеской страны. Устраивать погребальный костер матери. Пройти пещерами под Великими Горами. — Нам еще одного мученика только и не хватает, он итак выставляет Лоуренса моей жертвой. Но приставить соглядатая к каждому командиру, общающемуся с Нилом и его финансистами и старой знатью, мы тоже не можем — у нас просто людей не хватит, ведь надо еще следить за нашими любимыми кершийскими и прочими послами и дипломатами. Кстати, они в этом заговоре не отметились? — королева задумчиво взглянула на генерала, минута слабости и ужаса прошла, надо было думать и решать дальше.
— Пока я не имею на этот счет никаких сведений, Ваше Величество, — генерал пожал плечами. — Однако я имею все основания подозревать, что без Керши, Луисстана и Алсултана здесь дело, как всегда, не обошлось. Без них никогда ничего не обходится, — он заложил руки за спину, пожевал немного губами, а потом выдал главное. — И самое неприятное известие заключается в том, что я не могу быть на все сто процентов уверенным в моих агентах. Те, кто занимает командные должности, верны Вашему Величеству, я лично их подбирал, а вот рядовые агенты… В сложившейся ситуации, я не могу сказать, на чьей стороне они будут, когда начнется смута, и на какой стороне они уже сейчас. То же самое я не могу сказать о Вашей охране.
— Великолепно, — королева вздохнула. Она почему-то именно так и думала. И хоть про покушения на кузена и про гибель ее семьи генерал ничего не сказал, девушка была совершенно уверена, что это он подразумевает. — У нас на носу восстание, восстание народа и военных, а мы не можем быть уверены даже в наших агентах и в моих телохранителях! Очаровательно! — она со злостью пнула камень, лежащий в бордюре дорожки. Злость просто волнами начала подниматься в душе королевы. Да, что же это такое? За что ей такие страдания?! Чем она провинилась перед богами Света? Редко молится?! Или мало жертвует на храмы??? Но дед, мероэ и сами боги всегда говорили, что человек должен рассчитывать только на себя! Боги будут помогать лишь в крайнем случае!
— Я сделаю все возможное, чтобы мягко подавить восстание и прекратить брожение в умах военных и гражданских, но в сложившейся ситуации это будет очень трудно! — продолжил Винсент, разглядывая гладь озера. — Всегда найдутся недовольные и просто люди, полагающие решение Его Величества Джонатана II не вполне правильным. Многие же жрецы уже ведут работу с паствой, они не на Вашей стороне. Они на стороне Вашего дяди, особенно усердствуют жрецы Крома, Пантеры и Краха… Хотя встречаются жрецы других богов, но они явно в меньшинстве в своем ордене.
— И они ведь правы — у меня куда меньше прав на престол, чем у Лоуренса, я хоть и старше его, но я — женщина, — королева глубоко вздохнула, пытаясь подавить гнев. — Их даже винить нельзя.
— Таково решение покойного короля, его нельзя обсуждать. Король Розми стоит вне рамок законов и конституции, его действия могут осуждаться только богами Света, — немедленно отчеканил генерал Бодлер-Тюрри. Он верил в свои слова, и другой правды для него не существовало. Он был предан только правителю Розми. Никому больше. Но остальные жители страны мыслили свободно, они вполне могли признавать права Лоуренса и соглашаться с Нилом…
— Солдаты служат, прежде всего, Розми, а потом уже короне, так уж заведено, ведь и я служу Розми, — грустно улыбнулась Талинда. — Их нельзя упрекнуть, — она постаралась улыбнуться еще раз. Пролить кровь своих подданных… Стать кровавым тираном… Выбрать меньшее зло, чтобы предотвратить большее… Она не могла пока решиться на это… Не могла. Хотя уже понимала: если она сейчас не прольет кровь сотен людей, через какое-то время прольется кровь уже десятков тысяч розмийцев.
— Не буду спорить, Ваше Величество, но сейчас наша главная задача — не пропустить начало активных действий и отсечь армию от остальных заговорщиков, а так же выявить склонных к другой точке зрения среди Вашей охраны и моих агентов. И я бы предложил все же… убрать принца Лоуренса, — немного помявшись, выдавил Винсент.
— Нет, — даже остановилась юная государыня. — Нет! Я не убью ребенка! Он итак сослан в Замок Орла! Об этом никто не знает. Я просто ничего не сообщала о его судьбе, и пусть кто-то считает его мертвым, но он жив! Винсент, это не обсуждается. Я не пролью его кровь.
