— Не имеет, — ответил служитель бога мертвых. — Его тоже представят жертвой кровавой тирании, а бразды правления перехватит кто-нибудь еще. Сам должен понять, что устранять жрецов тут могут только другие жрецы. Мы же в Розми живем. У нас до сих пор у жрецов огромная власть над душами простых людей. Пока мы, жрецы, грыземся между собой, Талинда I лишь девочка на троне, но как только она полезет в нашу свару — она вмешается в наши дела и посягнет на волю богов. Не надо этого делать, даже будучи избранницей богов, — Лоулен еще немного помолчал. — Змею надо будет убить одним ударом, и удар этот нанести должны будут сами жрецы или же розмийцы. Так и только так.
Служитель Зулата поднялся со скамьи, посмотрел на статую своего бога, а потом добавил:
— Винс, это все, чем я могу тебе помочь. Больше я ничего добавить не смогу. Как распорядиться этой информацией — реши сам, но тебя видеть я больше никогда не хочу. Ни тебя, ни кого-либо другого из нашей конторы, — с этими словами Лоулен Миррой пошел прочь, но через десяток метров он вдруг резко обернулся и добавил:
— И вот еще что. Я видел недавно сон, понял я его только сейчас: тебе не стоит стоять на пути судьбы, не мешай свершиться тому, что предначертано. Талинде I не было суждено править, она должна была погибнуть в Керши, в горах. Ее жизнь не предусмотрена судьбой, поэтому не мешай. Если ты не отойдешь в сторону, попытаешься остановить то, что предначертано, то ты погибнешь. И погибнешь от рук своих же людей.
— Все мы смертны, даже боги, — усмехнулся Винсент, щурясь от бившего в глаза солнца.
— В том вся и беда, что ей не дали умереть в предначертанное ей время. За отнятую у Неумолимой Госпожи смерть кто-то должен отдать свою жизнь, — мрачно изрек служитель Зулата. — Только так. Она обманула смерть и выжила. Теперь она должна или заплатить чьей-то жизнью за себя, или же судьба превратит ее жизнь в такой кошмар, что Талинда I сама не захочет жить и попытается себя убить. Была бы она простым человеком — это ничего бы не значило для мира и страны, но она — королева. Вместе с ее жизнью в сплошной кошмар превратятся жизни целой страны. Или она заплатит чьей-то жизнью за себя. И я боюсь, что платить она будет тобой.
— Лоулен, я — офицер Розми, для меня честь и высшая награда — умереть за Розми и ее королеву, — пожал плечами генерал. — Когда-то ты считал так же.
— Я ошибался, — опустил голову служить Зулата. — Ты не понимаешь, тебя убьют свои же! И я боюсь, что произойти это может именно по ее приказу. Ты готов отдать за нее жизнь, а она решит заплатить тобой и прикажет тебя убить! — вскричал Лоулен. — Понимаешь?! Тебя предадут и убьют как собаку!
— Это ты не понимаешь, — печально улыбнулся Винсент. — Я сам, добровольно, готов заплатить жизнью за то, чтобы она жила. В Талинду I верил ее дед. Верю я. Верит мероэ.
— Она погубит нас всех, — бросил Лоулен и пошел прочь.
Генерал долго смотрел ему в след, потом пожал плечами:
— Ее Величество, несомненно, способна превратить в кошмар жизнь целой страны, но только вот во что превратятся Розми и жизни розмийцев, если она погибнет, и начнется драка за корону? — с этими словами глава РСР пошел прочь. Ему предстоял обратный путь и долгая работа по выявлению предателей в собственной структуре: быть убитым предателем ему совершенно не хотелось.
Надо сказать, Изольда была крайне довольна сама собой: при ее непосредственном участии Дарел договорился о встрече с верховным жрецом Сета, с Марком Диамнием Донованом. И хоть на переговоры ушла целая неделя, Изольда полагала, что она победила. Не только, сумев убедить Дарела начать общаться со жрецом заклятого врага богов Света, но и то, что в глазах Дарела ее значимость подросла. Во всяком случае, красавица госпожа Блустар хотела на это надеяться.
Естественно, что встретиться с верховным жрецом бога-змеи в доме Нила или Дарела было немыслимо, самой Изольде также нельзя было рисковать — она невеста возможного будущего регента и не должна себя запятнать. Поэтому приняли решение, что встреча пройдет на нейтральной территории, в развалинах древнего города, расположенного на побережье, среди скал.
Место это было красивейшее: зеленоватые волны моря Ожиданий набегали на белые пески пустыни и на светлые скалы, выходившие прямо из дюн. В скалах в незапамятные времена образовался небольшой проход, ведущий к древним развалинам, куда лишь иногда лазали подростки с окраин Фритауна, да забредали начинающие студенты-историки в поисках вдохновения или неописанных старшими собратьями страниц из жизни древнего города. Обломки тонких белоснежных и голубых колонн лежали по всему пляжу, перемежаясь с кусками фронтонов, обломками статуй, остовами светлых стен некогда прекрасного города.
