— Да, моя Госпожа! — от восторга Марсель вновь упал на колени.
— Продолжай ритуалы. Мне нужна еще кровь и еще Сила.
— Как прикажешь, моя Госпожа… Мы хотим вернуть Повелителя в наш мир…
— Это тоже важно, — кивнула Старелла, но Ринго показалось, что она недовольно поморщилась. Хотя это могло ему показаться в темноте.
Затем Старелла просто растаяла в воздухе, оставив двух мужчин пребывать в шоке от общения с самой богиней.
Ночь скоро должна была перевалить за свою половину. Хоть во Фритауне еще работали увеселительные заведения и горели огни квартала Красных Фонарей, но на улицах города гуляк становилось все меньше и меньше. Веселье сходило на нет, уступая место сонному мареву. Марсол[12] сдавал свою еженощную смену Сильвилле.
— А моя сестра говорила, что ты один раз уже чуть не женился, — Мэри Лаввальер растеклась по креслу, ноги сложила на колени Рику, тоже растекшемуся по своему креслу. — Это так?
— Откуда она знает? — полковник зевнул, покосился на стройные лодыжки Мэри, которые она неизвестно когда пристроила у него на коленях. Сколько же они выпили?
— Не знаю, но рассказывала. Ладно тебе, валяй уже! — махнула рукой профессор.
— Ну, чуть не женился, и что? Элли сбежала от меня за неделю до свадьбы, — Рик пожал плечами. Удивительно, он уже несколько лет мог совершенно спокойно вспоминать о той истории. Теперь ему было все равно. — Она вышла замуж за какого-то заезжего докторишку из ожогового центра. Теперь у нее четверо детей. Кажется, все девчонки. Он ее регулярно побивает, если я правильно понял. Отец ее знать не желает. Она время от времени навещает свою тетушку во Фритауне и рыдает о загубленной молодости.
— А ты?
— А что я?
— Ты ее еще любишь?
— Шутишь? Нет, уже прошло, — он усмехнулся, махнув рукой.
— А любил?
— Да… любил… Но это было давно, — он пожал плечами. — Элли была необыкновенной, красивой, милой, у нее были потрясающие манеры, она очаровывала одним своим взглядом, настоящая леди. Но пустышка. Внутри у этой очаровательной куклы не было ничего.
— А мою сестру ты любишь?
— Нет, конечно, — фыркнул он.
— Чудовище!
— Мэри, мне нужна жена, а не очередная любовь!
— Да, жена из Конни выйдет что надо! Ее всю жизнь к этому готовили, — хмыкнула Мэри.
— Многих девушек готовят к этому, но вот только не у всех удачная партия на уме и камень в груди, — пожал плечами Рик. — У Конни же в глазах ее блестящее будущее и камень вместо сердца. А почему ты не замужем?
— Я ж тебе говорила, еще в день нашего знакомства… — она закатила глаза.
— Это была формальная часть дела, а истинная? Колись давай!
— Не встретила того, кого полюблю, — лицо ее было слишком равнодушным, совершенно равнодушным, если честно. Такого не бывает.
— Ты ведь тоже любила? — Рик слегка наклонился вперед, к Мэри.
— И что? — она вскинулась.
— Неудачно?
— Это как посмотреть, — Мэри осушила почти полную кружку. — Для меня удачно, для него — не особенно.
— Неужели умер? — заржал полковник.
— Нет, просто не любил. А когда я собрала остатки себя и своей гордости и бросила его, тогда он и понял, кого потерял, да было слишком поздно, я уже перегорела. А точнее сгорела, — она махнула рукой, состроив рожицу.
— Так ты была замужем? — удивился полковник. Об этом эпизоде жизни профессора он ничего ни от кого не слышал.
— Нет, Рик, замужем я не была, да и не стремлюсь уже туда, — решительно ответила женщина. — Тут не хватает некоторых страниц и много чего загадками написано, — Мэри взяла дневник Гилберта, скорее всего, чтобы прервать неудобный разговор.
— Ты же можешь расшифровать его записи, — пожал плечами Рик.
— Я могу разгадать не все шифры, — она покачала головой. — Наши криптологи из университета тоже посмотрели все это, сказали, что не похоже на шифр, нет алгоритма… Думают, что он сошел с ума и писал какую-то околесицу… — Мэри грустно вздохнула, закинула голову, уставилась в потолок. — Знаешь, я все больше и больше склоняюсь к мысли, что этот след тоже был неверным, и эти записи — записи совершенно сумасшедшего старика-калеки, у которого была конкретная такая шизофрения!
— Может быть это и так, но тогда зачем часть страниц была написана невидимыми чернилами? — Рик пожал плечами. Одержимость Мэри драконами и ему казалась шизофренией, но Мэри хоть была, — если была, — психом приятным и интересным в общении. К тому же ее знания и характер вызывали в нем уважение и живейший отклик, хотя уж кто-кто, а полковник Увинсон никогда не интересовался историей и драконами!
— Кто знает, что у сумасшедших на уме? — Мэри пожала плечами. — Трудно понять, что же он хотел оставить своим потомкам, и зачем все это было брать с собой в могилу.
— В какую могилу? — Рик уставился на Мэри.
— Брось! Я же историк, я раскапываю и могилы в том числе! В них столько интересного можно найти, — она махнула рукой.
— Ты это достала из могилы?
— Ага, они лежали под рукой у Гилберта прямо в гробу…
Рик, неосознанно, принялся вытирать руки о брюки. Пожалуй, не стоит у этого историка узнавать, что и где она раздобыла, а то так и самому сойти с ума можно!
